— Что, Новосельцев до сих пор у нее? — с беспокойством спросила Ольга Петровна у секретарши.
— Заперлись на ключ!.. — доверительно ответила Верочка.
— Может быть, прийти к нему на помощь и выломать дверь? — задумчиво предложила Ольга Петровна.
Тем временем в кабинете Калугина постепенно успокоилась:
— Вам, Анатолий Ефремович, хорошо, у вас дети.
— Два мальчика… — застенчиво сказал Новосельцев.
— А я встаю утром и иду варить кофе. Не потому, что хочу завтракать, а потому, что так надо. Заставляю себя поесть — и еду на работу. Вот этот кабинет и есть мой дом. Если б вы знали, как я боюсь вечеров. Задерживаюсь здесь до тех пор, пока вахтер не начинает греметь ключами. Делаю вид, будто у меня масса работы, а на самом деле мне некуда идти. Дома только телевизор. Я даже собаку не могу завести, днем ее некому будет выводить. Конечно, у меня есть друзья. Но у всех семьи, дети, домашние заботы. А выходные? Теперь их стало два…
— А вы бы ездили с коллективом в походы, в экскурсии… — улыбнулся Новосельцев. — Грибы собирать…
Калугина невесело улыбнулась в ответ:
— А я стесняюсь… Превратила себя в старуху. А мне ведь только тридцать шесть…
— Как — тридцать шесть? — не смог удержаться Новосельцев.
— Да, да, Анатолий Ефремович, я моложе вас. — И она неожиданно в упор спросила: — А на сколько я выгляжу?
— На тридцать шесть! — храбро солгал Анатолий Ефремович.
— Опять врете, товарищ Новосельцев!
— Просто вы одеваетесь чересчур мрачно! — выкрутился и на этот раз Анатолий Ефремович.
В приемной появилась Шура с ведомостью в руках.
— Здравствуйте все! Расписывайтесь и вносите по пятьдесят копеек! У Боровских юбилей — пятьдесят лет со дня рождения! Это не дорого, по копейке за год!
— Юбилеи теперь не в моде! — вздохнула Верочка, безропотно внесла деньги и расписалась. Ольга Петровна тоже покорно внесла требуемую сумму.
Из кабинета вышел Самохвалов.
— Новосельцев еще там? — спросил он.
Верочка кивнула.
— Наверно, Толя пытается взять ее на измор! — высказала предположение Ольга Петровна.
— Юрий Григорьевич, вносите пятьдесят копеек! — потребовала Шура.
Самохвалов так же послушно, как и все, отдал деньги и оставил в ведомости свой автограф.
— Какая прелесть! — добавил он при этом.
— Юрий Григорьевич, можно вас побеспокоить, буквально на минуту? — отозвала его в сторону Рыжова.
Самохвалов пригласил Ольгу Петровну в свой, только что отремонтированный, кабинет.
— У меня знакомая кассирша в кинотеатре. Я ей позвонила и заказала билеты. Там идет, говорят, замечательная картина — «Амаркорд» Феллини, и сеанс очень удобный — шесть тридцать!
— Спасибо, но я никак не могу — я… я занят… — озадаченно отказался Самохвалов.
Но Ольга Петровна поняла по-другому:
— А ты прямо скажи дома, что тебе нужно встретиться со старым институтским товарищем. И это же правда!
— Но я на самом деле занят. — Самохвалов не знал, как отвертеться. — У меня важная деловая встреча. Давай отложим…
В директорском кабинете разговор подходил к концу. Глядя в зеркальце, Калугина приводила себя в порядок.
— Ну ладно, Анатолий Ефремович, идите к себе! У меня действительно много дел. И, кстати, надо узнать, зачем звонил министр.
— Не ругайте меня! — идя к выходу, сказал Новосельцев.
— И вы меня тоже… за то, что я с вами разоткровенничалась, — попросила Калугина.
Новосельцев появился в приемной. Верочка, Шура, Самохвалов и Ольга Петровна посмотрели на него выжидающе.
— Новосельцев, вносите пятьдесят копеек! — неумолимая Шура стойко выполняла общественное задание.
— Ну что, уволила вас старуха? — поинтересовалась Верочка.
— Она не старуха! — как бы про себя произнес Новосельцев и в задумчивости покинул приемную.
В кабинете Калугина тщательно пудрилась, пытаясь скрыть ущерб, который слезы нанесли ее и так не блестящей внешности.
— Кстати, Верочка, мне тоже не нравится, что вы называете Людмилу Прокофьевну старухой. Новосельцев абсолютно прав! — И Самохвалов закрыл за собой дверь своего кабинета.
— Без году неделя, а уже командует! — проворчала Верочка.
— Вы его не знаете, Верочка, он изумительный человек! — встала на защиту Ольга Петровна и тоже покинула приемную.
Тем временем Шура без стука зашла в кабинет Калугиной.
— Людмила Прокофьевна, у Боровских юбилей. С вас пятьдесят копеек. Распишитесь!..
Трудовой день в статистическом учреждении продолжался затем без особых происшествий. Кто честно работал, кто делал вид, что работает, а кто даже и вида не делал.
Наконец по залу статистического учреждения прогремел долгожданный звонок, возвещающий о конце рабочего дня.
Сотрудники и сотрудницы в мгновение ока покинули помещение.
Ольга Петровна с трудом оторвала от пола две авоськи, до отказа набитые продуктами, и с изумлением поглядела на Новосельцева, который продолжал работать после звонка:
— Толя, а ты чего копаешься?
— Я немного задержусь, — поднял глаза Новосельцев. — До свидания!
