— Очень важна сейчас линия бровей. К примеру, ваши брови, Людмила Прокофьевна, не современны. Сейчас требуются выщипанные брови, тонкие, как ниточка. Помада должна быть яркой, а лак для ногтей — сочного вишневого цвета.
…Около бронзового коня события тоже не дремали.
— Надо спрятать лошадь! — заявила Шура Новосельцеву.
— Зачем? Кому она сдалась? — изумился Новосельцев.
— Как вы не понимаете, Новосельцев. Важно, чтобы юбиляр не увидел лошадь и не обрадовался раньше времени!
— Шура права, — иронически поддержала Ольга Петровна.
— Новосельцев, пошли! — приказала профсоюзная активистка.
— По коням! — скомандовал измученным голосом Анатолий Ефремович, с трудом поднял статую и поплелся за Шурой…
…А в зале заседаний Верочка учила Калугину уму-разуму.
— Но главное на сегодня — это походка! Старшее поколение, Людмила Прокофьевна, не умеет элегантно ходить. И этим оно принципиально отличается от нашего.
Извините, но вы все ходите, — Верочка взбежала на сцену и показала, — вот вы как ходите… будто сваи вбиваете…
— Да, некрасиво… — сокрушенно согласилась Людмила Прокофьевна.
— А мы ходим, как богини!.. — И Верочка показала, как ходят современные богини.
— А трудно так научиться ходить? — робко осведомилась Калугина.
— Для человека нет ничего невозможного. Если вас не затруднит, вы, пожалуйста, поднимитесь ко мне!
Калугина тоже поднялась на сцену, подошла к Верочке и стала рядом.
— Пожалуйста, следите за мной, Людмила Прокофьевна. Только шаг начинайте не с пятки, а с носка. И… р-раз…
Верочка и Калугина заходили по сцене.
Отворилась дверь, в зал ввалилась Шура, за ней Новосельцев втащил бронзового коня.
Калугина остановилась, застигнутая на месте преступления.
Новосельцев смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Только Шура ничего не заметила.
— Людмила Прокофьевна, нам надо спрятать лошадь, — сказала она. — Там в шкафу за сценой.
Калугина старалась не смотреть на Новосельцева:
— Да-да… конечно… в шкафу! А зачем?
— От юбиляра! — разъяснила Шура.
— Да, правильно, от юбиляра надо спрятать. А она поместится в шкафу? Ладно, как-нибудь впихнем!
Отворилась дверь в зал заседаний.
— Шура здесь? — прокричала одна из сотрудниц. — Шура, вас срочно вызывают в местком!
Шура быстро покинула зал заседаний.
— Я вам больше не нужна? — спросила Верочка у Калугиной.
— Да, да. Спасибо вам большое.
Верочка вышла из зала в приемную. В пустом зале Новосельцев и Калугина остались одни.
— А что вы тут такое делали, Людмила Прокофьевна? — подозрительно спросил Новосельцев.
— Вы положите лошадь, вам же тяжело! — уклонилась от ответа Калугина.
— Мне не тяжело, я сильный! — с вызовом сказал Анатолий Ефремович и вежливо добавил: — Как вы провели вчерашний вечер?
— Очень хорошо, благодарю вас, — вежливо, в тон, ответила Калугина. — Мне позвонил приятель и заехал за мной на собственной машине.
— Какая у него машина? — саркастически полюбопытствовал «всадник наоборот».
— Новая «Волга». — Калугина продолжала оставаться на сцене.
— Где он достал такую уйму денег?
— Он крупный авиаконструктор. Он повез меня в ресторан.
— В какой ресторан?
Калугина попыталась вспомнить название ресторана.
— Вы… поставьте лошадь!
— Она легкая! — Упрямый Новосельцев не поддавался.
Калугина подобрала подходящее название:
— В ресторан «Арагви». Мы ели сациви, шашлык, цыплят-табака, купаты и чебуреки.
— Ваш конструктор — обжора! А что вы пили?
— Хванчкару и боржом, — без запинки ответила Калугина.
— Вы же непьющая! — ехидно напомнил Новосельцев.
— От хорошего вина не откажусь!
— А что было после ресторана?
— Вы забываетесь, товарищ Новосельцев! — одернула подчиненного Калугина. — Положите лошадь, надорветесь!
— Это вас не касается!
— А как вы провели вчерашний вечер, Анатолий Ефремович? — спросила Калугина и спустилась со сцены в партер.
— Очень скромно. Домой ехал автобусом. Пришел, проверил уроки у старшего, он у меня во втором классе. Потом поиграл с обоими. Потом жена позвала нас всех ужинать!
— Вашу жену зовут Лиза? — язвительно спросила Калугина. — Она такая светленькая, с косой. Или у вас уже другая жена?
— Нет, та же!
— Я ее помню. Она у нас теперь не работает.
— Ушла в министерство, — подтвердил Новосельцев.
— Чем же она вас кормила? — поинтересовалась Калугина.
— Она у меня мастерица готовить. Был пирог с капустой, потом вареники с вишнями, а потом оладьи и компот, — вдохновенно сочинял Анатолий Ефремович.
— Это все на ужин? Вы тоже обжора!
— Да, я люблю домашнюю еду. Покупного и ресторанного я не ем!
— Бросьте лошадь, а то вы ее уроните.
— Она бронзовая, не разобьется! — Поднявшись на сцену, Новосельцев продолжал рассказ: — Потом мы уложили детей и пошли погулять. Лиза каждый вечер выводит меня гулять — это полезно для здоровья!
— А что было после прогулки?
— Вы забываетесь, товарищ Калугина! — Анатолий Ефремович поставил начальницу на место.
Калугина сдалась первой:
— Я знаю, что нету вас никакой жены, Анатолий Ефремович! Почему вы все время врете?
— Беру пример с вас, Людмила Прокофьевна! — парировал Новосельцев. — Я понимаю, что нет у вас никакого авиаконструктора!
