— Не фамильярничайте со мной! — вспылила Калугина. — Помните, что вы разговариваете с директором!
Будто в ответ на ее слова, Новосельцев внезапно, со страшным стуком, замертво упал на пол, не выпуская из рук статуи.
— Что с вами? — с деланным равнодушием спросила Людмила Прокофьевна, подозревая, что Новосельцев учинил очередную каверзу.
— Эта лошадь меня заездила! — простонал Анатолий Ефремович, не открывая глаз.
— Перестаньте симулировать! — все так же хладнокровно сказала Калугина. — Извольте встать и выйти вон вместе с лошадью!..
Новосельцев попытался подняться с пола и снова упал.
— Вам на самом деле плохо? — на этот раз участливо спросила Калугина.
Новосельцев не отвечал. Калугина забеспокоилась и наклонилась над Анатолием Ефремовичем:
— Вы без сознания?
— Лошадь цела? — слабым голосом протянул Новосельцев, которому общественное поручение было дороже собственного здоровья.
— Лошадь-то цела, а вы?
Новосельцев ощупал голову:
— Вот тут, кажется, шишка…
— Надо приложить холодное!
Калугина подбежала к столу, достала из сумки носовой платок, смочила его водой из графина, вернулась к Новосельцеву, снова склонилась над ним, бережно подняла его голову и приложила платок.
— Зачем вы занимаетесь мною лично? — сказал ушибленный, но зловредный Новосельцев. — Поручите меня кому-нибудь!
— Когда вы перестанете видеть во мне только директора? — с досадой поморщилась Людмила Прокофьевна.
— Никогда! — стойко ответил поверженный и тут же жалобно добавил: — Товарищ директор, дайте попить!
Калугина вновь бросилась к столу, схватила стакан, налила в него воду.
Но в этот момент в зал решительными шагами вошла Шура. Как ни в чем не бывало переступила через Новосельцева и подошла к Калугиной.
— Людмила Прокофьевна! Умер Бубликов! — скорбно сообщила Шура.
— Какой ужас! — воскликнула Калугина.
— Он же такой здоровый, никогда не болел! — подал реплику Новосельцев, не поднимаясь с пола.
— От чего он умер? — спросила Калугина.
— Я еще не выяснила. Людмила Прокофьевна, с вас пятьдесят копеек, на венки.
Калугина полезла в сумочку, достала деньги.
— Надо вывесить в вестибюле портрет!
— Будет сделано! — кивнула Шура. — Распишитесь!
Калугина расписалась в ведомости.
Шура наклонилась над Новосельцевым, который по-прежнему лежал на полу.
— Новосельцев, с вас пятьдесят копеек! Почему вы не убрали лошадь в шкаф?
— До шкафа я еще не доскакал!
Новосельцев медленно поднялся с пола, поволок лошадь к шкафу и запихнул внутрь.
— Свяжитесь с семьей! — грустно распорядилась Людмила Прокофьевна.
— Будет сделано! — И Шура покинула зал.
Новосельцев взял из рук Калугиной стакан, который она еще держала, и выпил.
— Вы-то как себя сейчас чувствуете, Анатолий Ефремович?
— По сравнению с Бубликовым неплохо… — печально пошутил Новосельцев.
Но в этот момент в зал, как неумолимый рок, вошла тройка в темно-серых халатах. При виде огромного количества стульев председатель комиссии несколько оторопел.
— Да, здесь придется попотеть! — заявил мужчина своим подручным женского пола.
В приемной Новосельцев столкнулся с Самохваловым.
Тот понизил голос:
— Что это ты к ней зачастил? Внедряешь в жизнь мой план?
— Нет, выполнял общественное поручение. Кстати, Юра, ты с ней говорил о моем назначении?
— Понимаешь… — Самохвалов замялся. — Как-то не было случая… подходящего. Но я с ней обязательно поговорю…
— Лучше не стоит, — остановил его Новосельцев. — Пусть остается по-старому. Не хочу я этой должности!..
И Новосельцев отправился к своему рабочему месту.
— Если Людмила Прокофьевна спросит — я в министерстве… — передал Верочке Самохвалов и тоже ушел.
— Знаешь, Бубликов скончался… — сообщил Новосельцев Ольге Петровне и сел за стол.
— Смотри, плохой человек, а помер! — после некоторой паузы сказала Ольга Петровна.
— Смерти я никому не желаю! — вздохнул Анатолий Ефремович.
По дороге к себе в кабинет Калугина попросила секретаршу:
— Вера, пригласите ко мне Юрия Григорьевича!
— Он только что ушел в министерство.
— Посмотрите у него на столе, там должна быть квартальная сводка, — сказала Калугина и устремилась в свой кабинет.
— Хорошо. — И Верочка отправилась в кабинет Самохвалова. Там, на столе, она принялась за поиски документа… И вдруг наткнулась на что-то невероятно интересное…
В рабочем зале Новосельцев и Рыжова.
— Что ты так долго торчал у нашей мымры? — полюбопытствовала Ольга Петровна у сослуживца.
— Она не мымра! — Новосельцев повысил голос. — В конце концов, не всем же быть красавицами! Как тебе не стыдно так отзываться о женщине?
Ольга Петровна не поняла происходящего:
— Не кричи на меня! Что это ты вдруг за нее заступаешься?
— Ты ее просто не знаешь! — запальчиво крикнул Анатолий Ефремович.
— И знать не хочу! — спокойно сказала Ольга Петровна и пожала плечами.
…В кабинете Самохвалова Верочка лихорадочно набрала двузначный номер.
В общем зале подруга Верочки — Алена сняла трубку.
На лице Верочки было просто написано, что она узнала нечто сенсационное.
Секретарша буквально захлебывалась:
