— Была. Убойная дамочка. И очень даже ничего. Па, что я могу для тебя сделать? Хочешь, я приеду?
— Ну, если тебе нечего делать…
— Мне всегда нечего делать.
— Я по тебе соскучился, — признался старший.
— И мне тебя очень не хватает, — сознался младший.
Когда Каштанов покинул телефонную будку, то сразу же обнаружил, что на него нацелена телевизионная камера. А Джекки, оказывается, влезла на крышу телефона-автомата и свисала оттуда, как обезьяна, держа в руке микрофон. Так что весь разговор Антона Михайловича с сыном был снят и записан звук.
— Спасибо за дрянь с телевидения, — сказала Джекки, спрыгнув на землю.
— Сколько это будет продолжаться?! — возмутился Антон Михайлович.
— А что вам не нравится? — ернически ответила Джекки. — Мы молодые, симпатичные и очень привязаны к вам.
— Я тоже симпатичный? — удивился Владик. — Ты мне этого никогда не говорила.
— Повода не было, — сымпровизировала Джекки.
— То, что вы ко мне привязаны, я чувствую! — Антон Михайлович в сердцах сплюнул и пошагал прочь.
Телевизионщики припустились за ним, и Джекки начала декламировать, вспомнив к месту пушкинские строки:
— Ребята, вы зря теряете время, — не оборачиваясь, на ходу сказал Каштанов. — Я ведь денег не крал!
— Конечно не крали! — согласилась Джекки. — Но какое это имеет значение!
Навстречу двигалось стадо коров. Джекки воскликнула:
— Я дико коров боюсь!
И тем не менее, чтобы не упустить Каштанова, смело втиснулась между четвероногими.
Полузакрыв глаза, она двигалась внутри стада и продолжала поучать Антона Михайловича:
— Как вы не понимаете сегодняшней ситуации — в стране бардак, законы не работают. Предположим, поймают какого-то никому не известного жулика, который хапнул эти миллионы, ну и что? Кому от этого радость? А если юристы повесят это дело на вас? Сразу сенсация, звонкий процесс, пресса, телевидение, шумиха. Вы, Антон Михайлович, для юристов и прессы лакомый кусочек!
Монолог Джекки произвел на хирурга сильное впечатление.
— Неужели вам все равно — виновен человек или нет?
— Мне — нет. Это нашему правосудию все равно!
— Откуда вы все это знаете? — Слова доктора заглушило мычание, и он вынужден был их повторить.
Джекки объяснила вразумительно:
— Просто вы живете в операционной, а я в гуще жизни.
— Довольно-таки грязная у вас гуща!
— Не у вас, а у нас! — поправила Джекки. — Это наша общая гуща!
— Кстати, — с насмешкой спросил Каштанов, — почему ваш парень меня не снимает? Роскошный кадр — я в стаде коров!
— Снять? — быстро отреагировал Владик.
— Не надо, — столь же быстро отреагировала Джекки и пояснила: — Мы снимаем только узловые моменты. Например, уважаемый академик, как вы крадете булочки!
— Надеюсь, вы подарите мне этот незабвенный кадр? — с усмешкой осведомился академик.
— Когда выйдете из тюрьмы — обязательно! — пообещала нахалка, но тотчас вскрикнула от боли и упала. Коровы в испуге шарахнулись в сторону.
Владик бросился к Джекки.
— Что с тобой?
— На меня наступила корова.
Каштанов стал защищать парнокопытное:
— Корова не может наступить на человека.
Джекки попыталась встать, застонала и вновь опустилась на землю.
— Ну, что там у вас? — грубовато спросил Антон Михайлович, возвращаясь к упавшей. Хирург взял над ним верх.
— Зверски болит, дотронуться не могу.
— Где именно?
— Вот здесь! — показала Джекки.
Доктор нагнулся и пощупал ногу. Джекки снова вскрикнула. Тогда Каштанов распорядился:
— Владик, помогите мне!
Мужчины осторожно приподняли Джекки и перенесли на траву.
— Надо снять ваши брюки! — сказал Каштанов.
Джекки не позволила:
— Вы считаете, что все журналистки — шлюхи!
— Вам виднее! — ехидно ответил Каштанов. — Тогда придется порвать брючину.
— Да рвите же, мямля! — Джекки было очень больно.
Каштанов разорвал штанину и стал осматривать ногу.
— Наружного кровотечения нет, но нужно сделать рентген. Владик, быстро за льдом! К месту ушиба следует приложить холодное!
— Где я возьму лед, сейчас лето! — растерялся Владик.
— В деревне в каждом дворе есть ледник! — сердито объяснил хирург.
Владик поспешил за льдом.
— А я за машиной! — сказал Антон Михайлович. — Где она?
— Тут неподалеку, вон за той избой, — показала Джекки и отдала ключи от автомобиля.
Доктор вернулся первым.
— Только вы, Антон Михайлович, не вздумайте ехать со мной в больницу! — обеспокоенно сказала Джекки.
— Это еще почему?
— Вас там опознают и схватят! — вдруг проявила она заботу.
— Весьма тронут, но ваша нога важнее! — ответил Каштанов.
Джекки продолжала спорить:
— Местный врач сделает все, что нужно!
— А вдруг осколочный перелом? Операция? А я прооперирую лучше многих, — скромно констатировал Антон Михайлович.
Появился наконец и Владик с большим куском льда, завернутым в полотенце.
— Что вы так долго копались! — выразил недовольство Каштанов и приложил лед к ноге Джекки.
— Зачем я только с вами связалась?! — простонала репортерша.
