В прокуратуре имелась специальная комната, где содержались арестованные, которых привозили на допрос.
Милиционер отпер дверь. Николай Сергеевич вошел, хозяйски огляделся, сел на стул и приказал:
— А теперь, Петя, запри меня здесь!
— Зачем? — с любопытством спросил милиционер.
— Я арестован!
— За что это вас? — засмеялся милиционер.
— За грабеж! — кротко признался Мячиков.
— А где постановление об аресте? — продолжая улыбаться, спросил Петя, уверенный, что следователь шутит.
— Сейчас я его выпишу! — Мячиков расстегнул портфель, достал из него бланк и принялся заполнять.
Увидев, что Николай Сергеевич на самом деле вписывает в бланк свою фамилию, милиционер перепугался и побежал за Федяевым. Он влетел в кабинет начальника и с порога отрапортовал:
— Разрешите доложить, товарищ прокурор! Следователь Мячиков арестовал сам себя!
— Завизируйте, пожалуйста! — Мячиков протянул Федору Федоровичу заполненный бланк.
Федяев стоял в дверях арестантской, с ужасом глядя на узника-добровольца.
— Не смотрите на меня так, — добродушно продолжал Николай Сергеевич, — я абсолютно нормален. Я более нормален, чем когда бы то ни было!
— Выйдите отсюда! Вы злоупотребляете служебным положением! — Федяев не знал, как образумить старика.
— Я не выйду отсюда до суда! — мягко сказал Николай Сергеевич.
Прокурор зашел в арестантскую и потянул Мячикова за рукав, намереваясь вытащить упрямца силой.
— Рукоприкладство запрещено законом! — язвительно напомнил следователь, изо всех сил держась за спинку стула.
— Хорошо! — Федор Федорович махнул рукой. — Тогда сидите здесь сколько влезет! Только вы, Петя, не вздумайте его запирать!
— Испугали! — улыбнулся Мячиков. — Я могу сидеть и незапертым!
Так он и сидел в арестантской комнате. Дверь была не заперта, стражу не поставили, голову наголо не брили, тюремной одежды не выдали… Мячикову не нравилось, как он сидел!
Слух о небывалом происшествии мгновенно облетел всю прокуратуру. Время от времени в арестантскую заглядывали сотрудники и спрашивали у Мячикова, кто сочувственно, а кто насмешливо:
— Сидите, Николай Сергеевич?
— Сижу себе потихоньку! — отвечал Мячиков.
Наконец появился судебный психиатр.
— Вас я давно жду, Петр Ефимович! — приветливо встретил его заключенный.
Доктор дотошно осмотрел Николая Сергеевича и, к собственному удивлению, установил, что никаких отклонений от нормы в сторону сумасшествия у пациента нет!
Наступило обеденное время.
При виде сослуживцев, которые резво устремились в буфет, Николай Сергеевич почувствовал острый приступ голода. Сидеть-то он хотел, но объявлять голодовку не собирался.
Мячиков выглянул в коридор и позвал дежурного милиционера:
— Почему мне не несут обед?
— На вас у меня нет талонов! — ответил Петя.
— Но я хочу есть!
— Пойдите пообедайте, кто вам мешает? — посоветовал Петя.
Но Николай Сергеевич опасался, что если он покинет место предварительного заключения, то Петя воспользуется этим, запрет комнату и больше Мячикова в нее не впустит.
— Петя! — еще раз позвал Николай Сергеевич. — Если тебя не затруднит…
Когда милиционер подошел, Мячиков протянул ему рубль:
— Принеси мне, пожалуйста, обед! Только скажи им, что для меня. Тогда они мясо дадут без подливки.
— А компот брать? — мрачно спросил милиционер.
— Лучше кисель! — сказал арестант и добавил: — Учти, Петя, что я плачу за обед в первый и последний раз. В тюрьме всегда сидят бесплатно!..
Петя выполнил ответственное поручение, принес арестанту заказанный обед, и Мячиков с аппетитом принялся за еду.
Петя вздохнул и направился к своему рабочему месту, читать Сименона. По пути милиционера окликнул Воробьев:
— Где Мячиков?
— За решеткой, — показал Петя. — Обедает!
Услышав голос друга, Николай Сергеевич поспешно прикрыл дверь и запер ее изнутри на крючок.
Воробьев подбежал к двери арестантской комнаты и, как и предполагал Мячиков, с силой подергал ее. Но крючок держал крепко, и дверь не поддалась.
— Что ты здесь делаешь, Коля? — страдальчески крикнул Валентин Петрович и ухватился руками за решетку окна.
— Сижу за решеткой в темнице сырой! — попытался шутить Мячиков. Он уже расправился с мясом и теперь приступал к киселю, сваренному из вишневого порошка. — Кто тебя вызвал на подмогу? Федяев?
— Зачем ты так поступил? — продолжал Воробьев.
— Помнишь, ты сам учил меня говорить только правду?
— Но всему есть предел!
— Для правды нет предела! — убежденно произнес Николай Сергеевич. — Я хочу остаться честным человеком.
Я пошел преступным путем и должен понести наказание. Петя! — крикнул Мячиков, выглядывая в коридор. — Забери, пожалуйста, посуду.
— Но мы не сделали ничего плохого! — сказал Воробьев.
— Это тебе только кажется.
Сквозь прутья решетки Мячиков просунул грязные тарелки. Но для стакана отверстие было слишком узким. Открыть дверь при Воробьеве Мячиков не решился.
— Ладно, пусть стакан останется… — сказал он.
— Ну вот что, — решительно произнес Валентин Петрович после ухода Пети, — впусти меня! Я останусь с тобой и разделю твою участь. Это будет справедливо.
