Надя была безжалостна:
— Как его внесли, так он здесь и стоит!
— Но это же моя мебель! — В голосе Лукашина зазвучали умоляющие ноты. — Польский гарнитур за семьсот тридцать рублей!
— И двадцать рублей сверху! — прокомментировала Надя.
— Я дал двадцать пять! — Лукашин повернулся и простонал: — Наваждение какое-то. Зачем мама поставила на стол чужие тарелки? И ширму нашу фамильную умыкнули…
— Кажется, вы начинаете прозревать! — зафиксировала Надя.
Лукашин пытался отсрочить неизбежное:
— Значит, вы пришли, передвинули шкаф, заменили тарелки и… куда вы девали люстру?
— Отвезла в комиссионку! — ответила Надя.
— Где я? — жалобно пролепетал Лукашин.
— Третья улица Строителей, двадцать пять, квартира двенадцать! — объявила Надя.
— Но, честное слово, это мой домашний адрес! Хотя мне кажется, я все-таки в чужой квартире! — Лукашин был уже не пьян, но еще не был трезв.
— Наконец-то! Теперь вы можете уйти со спокойной душой! — И Надя сдернула с Лукашина плед.
— Не надо! — закричал Лукашин. — Куда же я пойду в таком виде? Что вы, смеетесь? — Он схватил Надино платье и прикрыл им голые ноги.
— Мое новогоднее платье! — взвизгнула Надя и вырвала его из рук полураздетого пришельца.
— Не обнажайте меня! Я жду Галю, она придет по этому адресу, я вам паспорт покажу! Где мой пиджак? — Лукашин поискал глазами пиджак, который валялся на полу, за шкафом. — Вот мой пиджачок… висит… А вот и паспорт мой. Вот — город Москва… Нет, вы смотрите! Сто девятнадцатое отделение милиции. Прописан постоянно по Третьей улице Строителей, двадцать пять, квартира двенадцать! Это, между прочим, документ. И… чешите отсюда!
Надя насмешливо скривила губы:
— Значит, вы думаете, что вы в Москве? — Не выдержала и расхохоталась в полный голос.
— А где я, по-вашему? — в ответ рассмеялся Лукашин, но это был неуверенный смех. — В Москве, деточка, в Москве!
Тогда Надя выдвинула из буфета ящик, достала свой паспорт и протянула Лукашину.
Тот послушно прочел:
— Ленинград, Третья улица Строителей, двадцать пять, квартира… — Он вернул паспорт, и только сейчас дошел до него страшный смысл прочитанного: — Вы что же… намекаете, что я в Ленинграде?
Надя торжественно молчала. Лукашин нервно засмеялся и сразу же прервал себя:
— Но как же я мог попасть в Ленинград, я ведь шел в баню…
— С легким паром! — поздравила Надя.
— Спасибо! — сказал Лукашин, а Надя показала рукой на дверь:
— А теперь уже хватит! Уходите!
— Но если я действительно в Ленинграде… какая беда, а? — Лукашин в ужасе опустился на пол. — Постойте, мы поехали на аэродром… да, я помню… мы провожали Павла… перед этим мы мылись… Неужели я улетел вместо Павла?
— Не надо пить! — догадалась Надя.
— Да я абсолютно непьющий… В рот не беру… Нет, это невероятно… Галя уже пришла, а я на полу… в Ленинграде… Хоть бы я попал в какой-нибудь другой город…
В лифте Надиного дома медленно и с достоинством поднимался Ипполит Георгиевич, мужчина солидный и знающий себе цену. Он остановился возле Надиной двери, поправил галстук, улыбнулся и, предвкушая удовольствие рт будущей встречи, позвонил в дверь.
Ипполит и не подозревал, какую реакцию вызовет его звонок.
— Не открывайте! — закричал Лукашин. — Я сейчас встану!
— Сразу не открыть — это хуже! — И Надя решительно шагнула в коридор, у двери она обернулась: — К вашему сведению, это пришел он! Берегитесь!
— Что вы делаете? Подождите! Я сейчас оденусь! — И Лукашин с головой накрылся пледом.
Надя отворила дверь.
— С наступающим, Наденька! — Ипполит нежно поцеловал любимую. — Вот тебе новогодний подарок!
— Спасибо. Я тебе тоже приготовила подарок, — сказала Надя, — он в комнате. — И пока Ипполит раздевался, добавила: — Но я тебе должна кое-что сообщить… В это невозможно поверить… Ты умрешь со смеху… Короче говоря, я пришла домой, а на моей тахте спит посторонний мужчина. Я его с трудом разбудила… Я его поливала из чайника…
Ипполит как-то странно взглянул на Надю и шагнул в комнату.
Лукашин выглянул из-под укрытия:
— С наступающим!
— Ну что ж! — медленно произнес Ипполит, обращаясь к Наде. — Ты приготовила отличный подарок! — И сдернул с Лукашина плед.
— Ведите себя прилично! Она здесь ни при чем, это я во всем виноват! — поспешно вставил Лукашин, стараясь при этом незаметно прикрыть пледом босые ноги.
Ипполит, прокурорски сощурив глаза, посмотрел на Надю:
— Мне бы хотелось узнать маленькую деталь… так, из любопытства, — кто это?
— Я его не знаю! — пожала плечами Надя.
— Я посторонний, я здесь нечаянно… — добавил Лукашин.
— Это совсем незнакомый мужчина… — сказала Надя.
— Да, я мужчина, — покорно согласился Лукашин.
— Как он сюда попал? — прошипел Ипполит.
— Понимаешь, это невероятное совпадение… — начала объяснять Надя.
— Невероятное… — как эхо вторил Лукашин.
— Он тоже живет: Третья улица Строителей, двадцать пять, квартира двенадцать…
— Двенадцать, — вздохнул Лукашин.
— Но только в Москве, — продолжала Надя.
— В Москве я живу… — Эхо проявило крохотную самостоятельность.
Ипполит негодующим жестом указал на брюки Лукашина, валяющиеся на полу:
— А это что?
Надя в который раз запустила брюками в их владельца.
