– Ну, так у нас полная ночь, ребята. Вы на корабле, а не на причале. А я как раз на вахте ночью с двадцати трех между второй и третьей палубами. Один сход оставляют, остальные люки уже завариваются сваркой. Командир я помогу, чем могу, я же с «Бреста», а Брестская крепость так просто не сдается врагам. Сначала проведу связистов, потом Муравьева с его командой. Помните, что по второй и третей палубам будут всю ночь ходить патрули по два человека.
– Ну, если мы знаем это, и имеем своего союзника в их рядах – значит нам уже легче – сказал Никифоров и пожал руку Кузьме – Бойся нашего зама, он может продать – гнилой человечишка. Не наш он, и на корабль и секреты ему наплевать. Мне кажется, что он уже с Литовченкой, и его командой «плохишей» спелся. Вместе корабль обходят. Зам дифирамбы Литовченке поет.
Кузьма кивнул головой:
– Учтем командир обязательно.
Молчавший ранее Морозов внезапно предложил:
– А может попробовать Лебедева проинформировать. Надо бы нам получить поддержку на воле. Он же особист, и тоже отвечает за все. Пусть пободается, с своими московскими начальничками и Литовченко. Парень-то он честный. Глядишь, и время выиграем!
– Ну, давай попробуем. Тут у него начальники из Москвы. Возможно, с ним все согласовано. Странно, что его нет среди них. А ведь это его епархия.
– Ты Володя не знаешь их взаимоотношений. У них тоже не все так просто. Надо кинуть ему сигнальчик, если чего не успеем сделать, может он поможет. С кем у него отношения более или менее из офицеров? Один путь может не получиться, и тогда все провалится.
– Ко мне он приходит иногда в шахматы поиграть вечером, на гитарах вместе играли, песни задушевные пели, но сейчас он на «Смоленске» наверно как всегда – ответил, покраснев Морозов.
– Вот ты и дуй-ка Миша, сейчас на «Смоленск» и предупреди его, а заодно и ребят со «Смоленска», комбрига – их тоже ждет судьба «Бреста», только наверно на месяц позже – решительно сказал Кузьма – начало операции в 23.10 – в 23 часа я заступаю на вахту. Подберите надежных старшин или мичманов, всех проинструктируйте, что и как делать. А тебе командир придется всю ночь пить с Литовченко и Гагулиным и этими приезжими – бери их на себя, отвлекай, как можешь. И еще ребята, нашему командиру охранников лучше не попадаться – зверь – убьет. Человек с поломанными мозгами из спецназа, кирпичи всю жизнь головой ломал.
– А как с корабля сойти? Там у трапа эти стоят и никого не спускают – спросил Морозов.
– А я направление в госпиталь выпишу, и фельдшера Самойленко дам в провожатые, для полной видимости. Острый приступ аппендицита, срочно надо. Только за живот держись и хромай – предложил Свиридюк.
– Вот и славненько. Значит так и действием. А ты сам Кузьма, как с этими? Как попал в эти «тантон-макуты» – решился спросить Никифоров.
Кузьма покраснел, замялся немного, а затем своим ровным и спокойным голосом ответил:
– Два года назад выгнали с флота. Комиссия из Москвы, от Бондаренко, такие недостатки нашла, что продолжение службы командованием было признано нецелесообразным. Поперли меня со службы, потом детей тренировал, хотел в менты податься, да посмотрел немного как у них и понял, что не по мне эта служба. Не приучен мзду брать. Там нижние чины, старшим ежедневную мзду с простых людей собирают, должны сдать норму за дежурство. А кто не дает из тех выбивают. Подобрали эти, когда совсем жить не хотел. Но это лихие люди – бойтесь их, у большинства по несколько ходок в лагеря, за убийства. А теперь на какую-то крупную шишку здесь работаем. Обещали очень хорошее вознаграждение. Вот если коротко.
Да побросало тебя – с уважением пожал руку Кузьме Никифиров – ладно пока всем готовиться к ночной операции.
– А может Литовченке на ночь «гексавитовку» в баньку дать со снотворным? – спросил смущенно начмед – как тогда «Фуул Пруув» Игорь с Серегой приготовили.
– Вот это будет неплохо. Ты бы и охранников угостил – похвалил начмеда Никифоров.
– Не, не пройдет – внезапно вмешался Кузьма – Николаич за такие дела, если унюхает, отправит рыб кормить. У нас строго очень по этому пункту. А вот Литовченко, и его команду вполне можно.
– Так и порешим – пожал руку Кузьме Никифоров, и офицеры поодиночке стали выходить из каюты. Первым как на охоте выскочил Кузьма, и моментально скрылся в темноте коридора.
Морозов держа руки на животе справа, как научил его Свиридюк, вместе с ним и с фельдшером Самойленко, которому все объяснили, все как следует, минут через тридцать направились к трапу. Почти час Свиридюк, доказывал, в чем-то убеждал начальника охранников Николаича, подозрительно смотревшего на Морозова и Свиридюка.
Несколько раз запрашивал Литовченко по связи, затем сам сходил к нему в каюту командира. Литовченко решил, что одним офицером на корабле меньше – даже лучше, но приказал начальнику охраны, дать двух охранников в сопровождение, приказав не спускать с офицера и фельдшера глаз.
