Во время захода в Камрань, на борт корабля прибыли специалисты измерительной лаборатории из научно-исследовательского института связи с кучей различных приборов. Днем и ночью вместе со старшим инженером БЧ-4 они производили замеры, наводимых электромагнитных полей на всех орудиях, зенитных автоматах и на ракетных установках, от всех работающих на корабле радиоэлектронных средств. Командир боевой части управления Василий Муравьев, командир боевой части связи Мансур Асланбеков, и командир ракетно-артиллерийской части постоянно работали вместе с ними.
Уже по окончании работы начальник группы капитан 1 ранга Воробьев Алексей Алексеевич, флагманский связист соединения капитан 3 ранга Цой Александр Юнынович, старший инженер Сергей Бурыкин и Мансур сидели вечером в каюте Мансура. Стол, в честь окончания работы комиссии, был накрыт старшим инженером самыми различными лакомствами. Во главе стола стояла большая бутылка, разбавленного по специальному рецепту спирта, называвшаяся на корабле «Черные глаза» видимо за своей черный цвет.
– Мансур Умарханович, – начал капитан 1 ранга Воробьев, налив себе немного разбавленного «черных глазок» и проверив, что стаканы всех наполнены, – понимаешь, ничего не наводится от твоих антенн, сколько измерений не сделали. Нет ничего. Ты не виновен. Но – он выпил пол стакана, немного поморщившись, закусил плодами манго, нарезанными на специальное блюдце, и продолжил – на повестке дня стоит вопрос престижа Вооруженных сил и Военно-морского флота. А это тянет за собой вопрос способности твоего командира руководить кораблем, способность более мелких начальников руководить боевыми частями, дивизионами, батареями. Может потянуть много, вплоть до уголовного дела. Лучший вариант – это разжалование и перевод на нижестоящую должность, как правило, на неплавающий корабль, откуда уйти до пенсии весьма проблематично. Я не преувеличиваю. Но это зависит от того, как поставить, и как посмотреть. А смотреть будут весьма пристально. Завиноватить корабль и ваших командиров желание есть у многих. Я в этом сам убедился, когда улетал к вам. Американцы уже поставили вопрос в ООН о ничем неспровоцированном обстреле их корабля, и требуют крови виноватых и материалы расследования.
– Алексей Алексеевич. Объясни мне неразумному. Неужели нам надо брать на себя вину, ради престижа Вооруженных сил в том, что мы делали, и в чем даже не виноваты? – спросил, тоже выпив, флагманский связист.
Мансур, подняв, свой стакан, тут же незаметно поставил его не выпитым на стол. Старший инженер выпил свой стакан до половины. Он единственный знал, что Мансур не пьет совсем, и подмигнул ему.
– Начальник связи звонил мне перед отлетом, и сказал, что сейчас превыше всего престиж Вооруженных сил и Военно-морского флота. А это понимай, как знаешь, если он сам сказал это мне. Что прикажешь мне сделать, Александр? Доложить что у вас все хорошо и красиво? А потом эти акты представить господам из ООН. А дальше что?
Воробьев, крякнув выпил, второй стакан и развел руками:
– Мансур дорогой. Как хочешь, но мне этого замечательного напитка, – он пальцем показал на бутылку, и усмехнулся— накапай бутылочки три минимум. И что там у вас еще есть такого экзотического, что можно взять с собой и угостить наших коллег из управления связи ВМФ и нашего института?
– Бананы есть, кокосовые орехи, рапаны. Кораллы. Разве перечислишь все, что есть? Я дам команду вам приготовить ящичек с колониальными товарами.
– Не, Мансур, это все не то. Конечно, буду весьма благодарен, если снабдишь и этими, как ты сказал, колониальными товарами. Но я слышал, что у вас есть курица, запеченная в черном хлебе. Говорят, пальчики оближешь? Так это?
Мансур тяжело вздохнул. Он понять не мог, почему все эти, приезжающие из Москвы из Питера, только делают, что просят то одного, то другого. Вон приезжавший из Москвы, перед выходом капитан 1 ранга, увез два комплекта инструментов из ЗИПа спецаппаратуры. Теперь списывать надо, а это уже сложно. Выпросил еще четыре раскладывающих стульчика, три тельняшки, бушлат, матросский ремень, десантные сапоги и даже портрет Леонида Ильича Брежнева. Сказал, что очень надо. А как отказать проверяющему?
– Сделаем вам, Алексей Алексеевич, пару таких буханок – подумав, сказал Мансур, тяжело вздохнув, – только там внутри не кура, а цыпленок и он хорош для употребления только в горячем виде, сразу после приготовления. А так в дороге может испортиться.
