Здесь мне впервые в жизни довелось делать столь ответственный доклад и при таких больших начальниках! Однако сильно помогло то, что за последние две недели прп помощи штаба армии, командиров соединений и частей нам удалось составить довольно ясную картину положения своих войск и войск противника. Неплохо знали мы боеспособность противника, укомплектованность, обеспечение боеприпасами и другими средствами и даже его настроение. В боях при расширении плацдарма на правом берегу Дона в основном удалось изучить тактические действия румынских частей, с которыми нам предстояло вступить в бой.
По-видимому, Г. К. Жуков, Н. Ф. Ватутин и другие остались довольны этими сообщениями, дали нам ряд советов и уехали, пожелав успеха.
Расположение нашей армии, которая занимала по фронту сорок два километра, было довольно сложным, поскольку наш фронт перерезала река Дон. Одна часть армии располагалась на плацдарме вдоль правого его берега, а другая вдоль левого. Причем правый берег сильно возвышался над левым, местами до шестидесяти — восьмидесяти метров.
Глубина плацдарма на правом берегу колебалась от полукилометра до двенадцати — шестнадцати километров. Поскольку правый берег был голым, открытым, он хорошо просматривался и с земли, и с воздуха. Много неприятностей доставляли нам балки, которыми он был изрезан. Зимой их заносил снег, и это представляло большую опасность для техники. Водитель мог не заметить углубления, провалиться в него с машиной, и тогда, как говорится, пиши пропало.
Левый берег Дона отлогий и с правого, который занимал противник, хорошо просматривался на большую глубину, но там шла полоса леса, где можно было скрытно сосредоточить войска, замаскировать их. Однако затрудняло дело то, что эта полоса была узкой и уже ближайшие войсковые тылы располагались на сыпучем песке. Сколько же труда, сил стоило провести по нему машины, груженные боеприпасами, продовольствием! Если по грунтовой дороге машина идет двадцать — тридцать километров в час, то тут еле-еле проползала, расходуя огромное количество горючего, пять-шесть километров. Надо учесть и то, что передвигаться можно было только ночью и с погашенными фарами. Очень много времени и сил потратили мы тогда на создание колейных бревенчатых дорог. Красноармейцы окрестили дорогу в настил «малярийкой». И правда, едешь по бревнам, уложенным поперек, трясет покрепче, чем в лихорадке.
Нужно отдать должное местному населению. Как оно нам помогало в строительстве и ремонте этих дорог!
Когда я увидел, как много пришло на помощь саперам женщин, подростков, удивился и спросил у генерала Кулинича:
— Откуда столько народу? Он ответил:
— В большинстве это эвакуированные горожанки с детьми. Многие тут из Прибалтики, Белоруссии, Украины. И они и местное население помогают нам с большим желанием.
Пройдя всю войну и форсировав немало рек, я могу сказать, что войскам нашей армии никогда не приходилось так тяжело переправляться через водную преграду, как через Дон в ноябре и декабре 1942 года.
Поздней осенью нельзя организовать переправу ни по-летнему, то есть мостами и паромами, ни по-зимнему, так как река еще не замерзла полностью. Лед не мог выдержать не только технику, но и человека. Чтобы построить мост через Дон, ширина которого достигала ста двадцати метров, или провести паром, приходилось вырубать лед. В некоторых же местах, наоборот, намораживали лед, то есть клали сучья, солому, заливали их водой, лед утолщался, и по нему тогда переправляли машины.
Беспримерен подвиг саперов! Люди гибли от пуль и осколков, тонули, но продолжали упорно трудиться, невзирая на обстрелы и бомбежку.
Сосредоточение войск и техники на плацдарме на правом берегу Дона в последние дни перед наступлением было таким плотным, что каждый вражеский снаряд, мина, бомба, упавшие в этом районе, обязательно поразили бы какую-то цель.
Не раз вспоминал я тогда разговор с Г. К. Жуковым, который, заслушав мое решение о том, что за три дня к утру 19 ноября мы сосредоточим войска на плацдарме правого берега, спросил меня:
— Уверены ли вы, как командарм, что противник не обнаружит вашего сосредоточения?
Трудно было ответить на этот вопрос, но я доложил:
— Мы приняли все меры для маскировки войск на правом берегу.
Доложил я ему о том, что обстреливаем отдельные самолеты противника столько же, сколько и раньше, и ведем огонь с левого берега Дона, хотя тогда уже целая зенитная дивизия была расположена на правом берегу. В лесу, в старом русле Дона, мы закопали танки, замаскировали их. Целые дни над нашим расположением летают самолеты-разведчики, фотографируя местность, и если мы обнаруживали малейшие элементы демаскировки, сразу же ликвидировали их, делали маскировку более тщательно.
Г. К. Жуков сказал мне:
— Учтите, товарищ Чистяков, если противник обнаружит ваше сосредоточение, он будет авиацией день и ночь бомбить и не только нанесет вам очень большой урон в людях и технике, не только сорвет планы вашей армии, но и всю операцию, задуманную Ставкой Верховного Главнокомандования.
Я доложил:
