— Да зачем тебе? — искренне изумилась наместница-дроу.
— Чтобы ничего не забыть и не перепутать, — тонко улыбнулась Элина. — Если у тебя Келе такой грамотный, он в нашем присутствии перепишет, а мы заверим.
У гномов-хозяев раздобыли чернила, бумагу и стилос. Фаирн грубо схватила раба за ошейник и дёрнула, но Элина окриком остановила её:
— Ну-ка, лапы прочь от моего имущества! Он же теперь мой, так?
Фаирн с почтительным поклоном отошла в сторону. Элина осторожно расстегнула жёсткий ошейник. Кожа у раба была такая же горячая, как у Рэйшена, и ошейник оставил на ней бледный след.
Пока Келе переписывал договор, Элина заметила, что он старается держаться неестественно прямо, как будто прикосновение рубашки к спине причиняет ему боль. "Надо будет проверить, не располосовала ли Фаирн ему спину", — решила Элина. Видимо, в клане Эльгиниррок любили развлечения с плёткой.
— Готово, — Келе протянул Элине лист, исписанный ровным округлым почерком.
Голос у раба был мягкий, вежливый. Элина глянула в ореховые глаза Келе — тот снова отвёл взгляд.
Фаирн, весёлая и довольная, распрощалась со своей матроной и поспешила вернуться к соплеменникам, чтобы "порадовать" их вестью о своём возвышении. Келе с непонятным отчаянием поглядел вслед прежней хозяйке. Элина удивилась. Неужто он так был к ней привязан?
— Скажи, Келе — это твоё настоящее имя?
Раб наконец решился поглядеть в лицо Элине.
— Моё имя — Келеах, — учтиво ответил он. — Но обычно меня называют Келе. Для краткости.
Элина немного помолчала, чувствуя себя неловко, но потом собралась с духом:
— Келе! Сними рубашку!
— Уже? — с непонятной растерянностью переспросил раб, но тут же спохватился. — Да, хозяйка, как прикажешь.
Он принялся стягивать рубаху, и Элина убедилась в своей правоте: плечи и спина Келеаха были располосованы точно так же, как у Рэйшена.
— Штаны тоже снимать? — уточнил раб, комкая рубаху в руках.
— Что-о? — изумилась Элина. — Зачем это? Не знаю, что ты себе надумал, но я просто хотела обработать твои раны. Да, я знаю, что на дроу всё быстро заживает, но это не означает, что вас не надо лечить.
Прикосновения новой хозяйки были осторожными и бережными, она старалась не причинить боль (уж в этом-то Келеах разбирался!). Когда Элина добралась до лица, Келе прикрыл глаза: прохладные пальцы касались его кожи так нежно и чувственно, что он уже был не против дальнейшей службы у новой хозяйки…
— Всё, можешь одеваться, — бодро проговорила Элина.
— Уже?
— Да что ты заладил: "уже" да "уже"? Ночью здесь не так уж тепло, чтоб с голым пузом бегать! Мы с тобой сейчас попросим у хозяев тюфяк, одеяло и подушку, не идти же к ним раздетым!
— А зачем тюфяк и… остальное?
— Как зачем? Тебе же надо где-то спать? Устроим тебе постель вот тут, на этой широкой лавке у стены…
Келе был слегка ошарашен таким подходом. Он ожидал чего-то другого от этой службы. Новая хозяйка не отставала от него:
— Кстати, за что Фаирн взъелась на тебя?
Келе молча вздохнул. Элине подумалось, что Фаирн взбесила его заторможенность, но Келе наконец решился ответить:
— Я… Я не хотел, чтобы она отдавала меня тебе. Отказывался идти… Ну, и получил.
— А почему отказывался?
— О людях говорят много плохого…
— И в основном не ошибаются, — криво усмехнулась Элина, припомнив и барона Жадвильского, и его гвардейцев, и Квэддо с Харленом, и даже Сныста. — Но что ты слышал именно обо мне? Поделись, пожалуйста, интересно же.
Ох, как Келе не хотел говорить! Вполне возможно, что хозяйка разгневается, и провинившийся раб получит новую порцию побоев. А от такой, как Элина, можно ожидать и ножа в бок. И смолчать нельзя. Келе видел, что хозяйка теряет терпение.
— Я просто уже привык к Фаирн. Знал, чего от неё ожидать. А ты… Я видел, во что ты превратила Инафай…
Келе опасался, что гневливая хозяйка сейчас схватится за плеть, однако Элина лишь грустно качнула головой:
— Да, ты прав, мерзко получилось. Но поверь, Келе, у меня нет привычки убивать тех, кто мне не нравится. С Инафай другая история, это личное…
— Ты была в своём праве, и можешь ничего не объяснять, — поспешно сказал Келе.
Знание хозяйских тайн до добра не доводит.
— Да, я была в своём праве, — усмехнулась Элина, — с точки зрения дроу. Я в любом случае убила бы Инафай, просто мне не надо было потрошить её, словно рыбу. И, кстати, я никого не луплю кнутом и не жгу. Ведь те несколько круглых белых шрамов — это ожоги, верно?
Раб кивнул. У него по спине пробежала дрожь при воспоминании о красивой утончённой эльфийке, которая спокойно и методично жгла его кочергой. Новой хозяйке знать об этом ни к чему. И так она смотрит на него с подозрением.
Отправившись за постелью, Келе и Элина наткнулись на Рэйшена. Увидев выражение его лица, Келе изрядно струхнул и отступил за спину Элине. Это не укрылось от Рэйшена, и он гнусно ухмыльнулся. Сейчас это был тот дикий необузданный наёмник, о котором рассказывали страшные байки по всему королевству. Однако Элину, кажется, ничто не испугало.
— Отчего не спишь, Рэйшен? Спина беспокоит? Может, всё-таки надо…
