— Ей было десять лет, когда она притащила домой бездомного котенка и ухаживала за ним пару недель, — вмешалась ее мать. — К сожалению, мужа направили в командировку в другую страну, так что ей пришлось отдать котенка. То же самое случилось и с брошенным щенком, которого она принесла домой. Больше она не пыталась заводить животных.
У Анны встал ком в горле. Сэмми был крошечной собачкой с большими затравленными глазами. И таким тощим. Он голодал. Он нуждался в ней, а ей не позволили его оставить.
Она спряталась в своей комнате и месяц не разговаривала с отцом, ненавидя его всеми фибрами своей десятилетней души.
— Тяжело терять питомца, — произнес Бен ровным голосом, будто зная, что она терпеть не может открытое сочувствие. — Раз твой отец был кадровым военным, ты, должно быть, много раз переезжала.
— Так оно и было, — мягко сказала ее мама. — Как ни странно, я любила переезды, ведь я могла преподавать музыку где угодно. Общительному Трэвису это тоже нравилось. Гаррисон — ну, мало что волнует Гаррисона, — в ее взгляде закралась печаль, и она взяла Анну за руку. — Но Анна не слишком хорошо переносила переезды, и каждый раз становилась все несчастнее.
— Неужели?
Анна почувствовала на себе пристальный взгляд Бена и отвела глаза. Она не забыла про свои разочарования и гнев. Про отчаяние. Она кричала и плакала, и цеплялась за Несси, ее лучшую подругу в детском саду. Но ее отец, в конце концов, разлучил их и посадил Анну в машину. Она рыдала так сильно, что ее стошнило.
И два года спустя она испытала то же самое опустошающее чувство потери.
Это многому ее научило. Друзья, домашние питомцы, даже любимые вещи — это все… временно.
После третьего переезда она перестала плакать. Перестала заводить друзей. Мама пыталась помочь, но Анна знала, что никто на самом деле не понимает ее. В своей любящей семье она была близка с братьями… но чувствовала себя ужасно одинокой.
— Тогда я этого не понимала, но думаю, что девочкам переезды даются сложнее, — продолжила мама. — Наша дружба… глубже. И не так быстро возникает.
— И даже в военных городках девочки могут быть жестокими к новеньким, — закончила ее мама. Она положила руку Анне на плечо.
— Все было не так уж плохо, — Анна ободряюще сжала руку матери. Мама никому бы не причинила зла осознанно, кроме нее никого это не волновало. Но любить не значит понимать.
Раскат грома привлек ее внимание к переливающимся потокам дождя, льющегося с небес. Даже в темноте это выглядело очень красиво.
Бен знал это. И отображал на своих фотографиях. Анне стоило об этом помнить и, возможно, стоило увидеть положительные моменты своего детства.
— У меня была семья, — сказала она в итоге. — Обучение в хороших школах, — она задумалась. — Еды всегда хватало.
— Это лучшее, что можно сказать о твоем детстве? Что тебе хватало еды? Бл… — он оборвал ругательство на полуслове, взглянув на ее мать.
В глазах ее матери в этот момент заблестели слезы:
— Прости меня, Анна.
— О, мам, ты ничего бы не смогла сделать. Переезды — это неотъемлемая часть жизни семей военнослужащих. Я справилась и стала сильнее благодаря этому. И я обосновалась сейчас в этом прекрасном месте, потому что ты подарила мне дом на побережье.
Сморгнув слезы, ее мама в итоге попыталась улыбнуться.
— Ты прекрасно освоилась здесь. Так обжилась, что стукнула Трэвиса, когда он попытался передвинуть один из твоих стульев, — она посмотрела на Бена. — Анна не любит перемен, так что будь осторожен.
Он все еще смотрел на Анну, сдвинув густые брови.
Анна закатила глаза и увидела улыбку, мелькнувшую в его взгляде.
— Почему бы тебе не пойти и не отрезать несколько ломтиков этого хлеба, мам? Я спущусь вниз, как только закончу.
Ее мать, казалось, почувствовала облегчение от смены темы разговора.
— Почему ты работаешь тут, а не у себя в офисе? Ты говорила, что стараешься не брать работу домой.
— Это личное. Помнишь Узури? Она была тут с компанией женщин и дала тебе дисконтную карту универмага?
