«Судья» не мог отвести от неё взгляд. Он не переставал глазеть на белоснежный хитон и желал заползти под него, дабы слиться в нежных и горячих ласках. Но её глаза, что прятались за длинными блондинистыми волосами, которые сияли святым светом даже во тьме подвалов, стали открываться. Она не могла полностью их раскрыть из-за слабости, но этого хватило, чтобы рассмотреть, что зрачков там нет. Вместо них лишь божественный огонь, слепящий любого, кто в них посмотрит. Дева начала осознавать, что происходит. Она пыталась вырваться из рук Гари, но сил у неё хватало лишь на лёгкое постукивание по плечу «судьи», которые не вызывали никого дискомфорта, а наоборот, лишь заводили его. А в отчаянной беспомощности она, еле открывая рот, говорила Гари:
— Пусти меня… Я… Я… не могу… — и только дева договорила, как вновь впала в сон, разнежившись на лежаке в форме «судьи».
Через несколько минут он донёс её до камеры, где валялись и молили полумёртвые мученики, истекающие кровью и слизью. Гари пытался найти более-менее чистое место, чтобы уложить девушку и не испачкать её. Но всюду лишь грязь и оторванные части грешников и только в небольшом углублении стены, где лежал мученик без ног, было едва ли свежо. «Судья» подошёл к нему и, крича шёпотом, прогонял душу.
— Я — «высший судья» адского совета распределения, приказываю тебе, жалкий грешник, убраться отсюда и освободить место!
— Я… Кхе-кхе… я… не могу, — закашливаясь после каждого слова и бессильно поднимая руки, отвечал мученик.
— Я приказываю! Ты либо подчиняешься, либо отправляешься на «особые мучения». Знай, я об этом позабочусь! — громче и рассерженнее шептал Гари, подталкивая грешника туфлями.
— Хорошо… Кхе-кхе… хорошо… — он калачиком подкатился к краю выступа и, как мешок с камнями, с хрустом костей упал на пол. Грешник стонал от боли, но Гари пнул его, дабы не шумел, и стал аккуратно укладывать деву.
Она идеально вошла туда, будто его делали специально под неё. А приятное тепло камней, что отдавало ложе, согревало, начавшую мёрзнуть, кожу леди. Расталкивая всех тех, кто лежал на полу, Гари вышел из общей камеры. Оперевшись на стену, загнув ногу, он просто стоял и смотрел на неё. Смотрел, не отводя глаз, дабы не пропустить ни единого движения. Он даже моргать стал реже, из-за чего у него стали болеть глаза, но взгляд всё равно нельзя было отвести.
У Гари в душе воспылало новое чувство, которое ему никогда раньше не удавалось попробовать. Он знал, что такое животная страсть, инстинкт, который во многом и влечёт людей друг к другу. Но тут… это что-то другое. Хоть эта дева и красива, но похотливое желание пропадает каждый раз, как ему удаётся посмотреть на неё. В голове столько мыслей. Гари не осознаёт, что ему делать дальше. Пробудить её и сказать что-то, или просто уйти, чтобы подождать момента. Нет ни решимости, ни решения. И поэтому он просто стоит, не осознавая, что же делать…
Сколь мучительны любви порывы.
Как отвратительны желания сладострастные,
Что так часто неприхотливы,
Слабы, низки и вовсе не приказные
В этом состоянии Гари пробыл ещё полчаса, надеясь застать пробуждение девы. Но к нему прилетел испуганный и взъерошенный Маалан. Он пытался отдышаться и что-то сказать, но из-за глубоких вздохов получалась лишь околеситься.
— Там… Фух… Тебя… Пхаа… погоди… — бес улёгся прямо на пол, сложив руки на животе.
— Так чего случилось? — дождавшись, пока Маалан отдохнёт, спросил Гари.
— А, да там тебя Сатана ищет. Говорит, что ты должен был быть у него в кабинете ещё час назад. Злой, стучит пальцами по столу, карябая его когтями. Короче, тебе бежать пора, — достав блестящую флягу из-за спины и попивая из неё пахучий отвар, говорил Маалан.
— Погоди, а сколько времени? — стараясь найти часы в плаще, продолжил Гари.
— А, уже девять часов, — вытащив из шейных складок старинные карманные часы, спокойно ответил бес.
— Как девять! Чёрт! — с округлёнными глазами и дрожью в руках, крикнул Гари и побежал сломя голову по коридорам катакомб.
— Так, а чего он меня позвал? — оставшись на том же месте, про себя сказал Маалан, пожимая плечами и попивая бурду.
Глава шестая
Гари сидел на неудобной табуретке, что давно поистаскалась. Ей, наверное, уже не одна сотня лет, и она пережила не одну тысячу седалищ. А Дьявол пешим ходом мотался по комнате, не переставая отчитывать «судью». И даже рубиновый огонь глаз стал ещё сильнее, опаляя каждого, кто в них всмотрится.
— Тебя не учили, что приходить нужно вовремя?! Ты вообще понимаешь, перед кем сидишь?
— Да… но там просто… — говорил в пол Гари, не желая поднимать головы.
— Неважно! Если бы не твой статус первого, давно тебя отправил бы в ледяное озеро Коцит!
— указывая на гигантов, что ходят вокруг этого водохранилища и толкают мучеников копьями титанов.
— Я понял, больше этого не будет…
— Ладно. Во-первых, у тебя уже очередь собралась и пора заняться работой. Во-вторых, помнишь ту девушку, которую ты относил?
— Да, конечно. Не правда ли она красивая? — позабыв о всех переживаниях и страхах, спросил Гари, будто обращаясь к другу.