— Я не понимаю, чего ты добиваешься этим, отец. — Юнтон взял себя в руки и твердо встретил взгляд Кэлиниэля. — Мне казалось, мы уже все обсудили.
— Тебе казалось. Все, что было ранее. Относилось к тебе, как к человеку. Но теперь ты эльф. И я, признаться, не понимаю, зачем вам возвращаться и принимать участие в предстоящей стычке с демонопоклонниками.
— Ты хочешь, что бы мы остались в Лесу. — Тихо проговорил Юнтон. Через связь его чувства перестали ощущаться, а внешне он был невозмутим, словно скала. Он злиться? Или, быть может, боится? Почему я не могу понять?
— Я хочу, что бы ты остался в Лесу. Если это означает, что в Лесу останется и твоя невеста, так тому и быть.
— Но она не может покинуть своего Бога. — Вмешался Владыка.
Каюсь, я почти забыла о его присутствии в помещении. И что происходит? Кэлиниэль говорит от имени Владыки или высказывает личное мнение?
— Так может, пусть отправляется одна? Ты полукровка и вовсе не обязан следовать нашим традициям. Хоть на что-то твое происхождение сгодилось.
А вот это мне уже не нравиться. Я только-только решила, что хочу замуж.
— Отец, это уже решено. И не измениться.
— Кэл, перестань. Их связь уже не разорвать, она слишком крепка. И сотворена Богом, ведь ты видишь это.
— Могу я задать вопрос? — Влезла я и продолжила, не дожидаясь ответа. — А что вообще за разговор мы ведем? Я не понимаю, вы дадите нам доступ в архивы или мы зря тратим здесь время? Если вы не готовы пустить нас к вашим записям о ритуале, то мы найдем их где-нибудь в другом месте. Дарон в любую минуту может перешагнуть грань и у меня нет времени на семейные разборки.
Да, я чуть-чуть разозлилась. Но они сами виноваты. Сначала все эти приемы, примерки, прогулки, а теперь выясняется, что все это зря.
Владыка улыбнулся мне и мне пришлось приложить усилия, что бы не растаять сию же секунду. Но я удержала твердость взгляда, по крайней мере, внешнюю. И гордилась собой из-за этого.
— У вас, Мая, есть благодарность Леса и вы невеста моего племянника. Вы член семьи. Я дам вам доступ в архивы. Завтра с утра вы сможете поискать нужную вам информацию. Семейные разборки, как вы изволили выразиться, мы продолжим, когда представится более подходящее для этого время. Вы правы. Приношу свои извинения.
На этом, собственно, прием и закончился. Кэлиниэль ничего не говорил и прощения не просил. Сказал только на самом пороге кабинета Владыки.
— Ты мой единственный сын и с моей стороны было бы странно не попытаться оставить тебя в стороне от борьбы с демонами. — И не дожидаясь ответа Юнтона, он вышел из комнаты.
А Юнтон прямо-таки застыл с открытым ртом. По связи доносилось неприкрытое удивление.
— Юнтон — Позвала я его. — Что такое?
Он повернулся к Владыке.
— Единственный сын? — Повторил он слова Кэлиниэля. — Единственный?
— Да. — Кивнул эльф. — Кроме тебя у Кэла нет детей. И не будет, скорее всего. — Юнтон хотел было еще что-то спросить, но Владыка не дает ему и слова сказать. — Спроси его сам, это он должен рассказывать тебя, а не я.
— Хорошо — Кивнул Юнтон. — Я спрошу.
Выйдя из кабинета мы поспешили вслед за Кэлиниэлем и я не сдержала любопытства.
— В чем дело, Юнтон? Я ничего не поняла.
— Я думал, что у него есть наследники, есть еще дети, эльфы. Чистокровные. А их, выходит, нет?
— Ты думал, что отец оставил тебя у матери из-за того, что ты полукровка? — Ахнула я. Нет, понятно. Что это его задевало, но ведь по поведению Кэлиниэля с самого начала понятно было, что на это ему плевать. Он любил сына таким, какой он есть.
— Так говорили дома. — Тихо ответил Юнтон. — Я понимаю теперь, что это не правда. Но я думал, что у него есть дети.
— У него есть ты.
— Да.
— Теперь ты поговоришь с ним?
— Теперь я сгораю от любопытства, удивления, и нетерпения. Конечно, я поговорю с ним. Пойдем быстрее, он уже давно ушел.
До ритуала нам не удалось перекинуться друг с другом и словом, как-то внезапно разбрелись по дворцу каждый по своим делам. Кэлиниэль сбежал от нас еще от королевского кабинета, меня перехватил по пути за ним Риорналь, хотел обговорить, где мне стоять и что делать, а куда делся потом Юнтон мне неизвестно.
Как бы то ни было, а ритуал начался примерно через час после того, как мы вышли от Владыки.
Храма, как такового у Леса не было. Он не нужен ни ему, ни эльфам. Можно даже сказать, что сам лес и есть его храм, а эльфы, решительно все, в нем живут. Но алтарный камень у Леса был. Или, скорее, Алтарный пень? Нет, не нужно смеяться, это, правда, был пень. Но пень совершенно особенный. Прежде всего, он был огромных размеров, в несколько обхватов. Даже подумать страшно, сколько лет было тому дереву, которым этот пень когда-то являлся.
Но просто размер не являлся чем-то уникальным, я уже видела дома такие деревья, и даже больше. Но вот ощущение Алтаря в этом пне совершенно непередаваемо. Если Алтари Лэмира я чувствую словно родственников, близких, но с которыми я пока почти не знакома, то этот Алтарь мне совершенно чуждый, хоть и явно дружественный. От него пахло свежестью. А может это от того, что мы в лесу, не знаю.
