Священник суровым взором огляделся и, найдя меня, бегло осмотрел. Наверное, он что-то во мне увидел такого, что ему сильно не понравилось, потому что он скривился, будто дохлую крысу увидел, и что-то повелительно гаркнул своим молодчикам. Те повиновались приказу сразу же, не теряя ни секунды, подошли ко мне с двух сторон и грубо подняли с пола.
— Эй-эй, давайте полегче с дамой. Мне же больно! — Закричала я, совершенно забыв, что как я никого не понимаю, так и меня никто понять не может. Но, наверное, мне простительно, уж очень больно эти двое монахов схватили меня за руки.
Конечно, они меня не поняли, и ослабить хватку даже не собирались. Пришлось терпеть, пытаясь не заплакать от боли, страха и стыда. Кажется, мой ступор проходит, начинается истерика. Главное, что бы она не грянула прямо сейчас. Сначала надо разобраться и хотя бы приблизительно узнать, где я и что происходит.
Пока я предавалась эмоциям, монахи меня, зачем-то, повертели в разные стороны, внимательно осматривая. И смотрели они явно не на мою прекрасную грудь, а искали что-то вполне себе определенное. И ведь нашли. Интересно, что это? Священник в полной тишине медленно подошел ко мне и пристально посмотрел на указанное одним из моих конвоиров место.
Ну и что? Он смотрит на мою лопатку. Там всего лишь татуировка, что я несколько лет назад сделала во время одной из наших с девчонками вечеринок. Мы тогда так крепко выпили, что не запомнили даже, как из дома выходили и как возвращались, не говоря уже о том, как выбирали рисунок. Позже я искала значение тех символов, что изображены теперь у меня под лопаткой на спине, но не смогла найти даже салона, где мы сделали мне это художество. Пришли к выводу, что это просто свободная фантазия автора и перестали искать.
Что в моей тату такого возмутительного, что священник с каким-то мрачным удовлетворением кивнул сам себе, чуть отошел на полшага и дал знак монахам. Те развернули меня спиной к толпе. Потом священник что-то горячо вещал деревенским, тыкая пальцем мне в спину. Но я не слушала. А какой смысл? Все равно ничего не пойму из того, что он говорил. Только интонацию, а она и так понятна. Меня в чем-то обвиняли, и теперь он читал внеплановую проповедь своей пастве.
Все больше хотелось плакать, но я держалась. Нужно узнать свою дальнейшую судьбу хотя бы на сутки вперед. И раздобыть одежду. А потом можно и поплакать немножко. Но только совсем чуть-чуть.
Оторвавшись от своей проповеди, священник что-то приказал своим подчиненным и те, чуть поклонившись, повели меня вглубь здания во внутренние помещения храма. Оглядеться мне опять-таки не удалось, молодые люди шли быстро, практически неся меня за собой, да и смотреть, особо, было не на что. Голые коридоры, деревянные стены без каких-либо украшений, только светильники на стенах. Не электрические и даже не газовые. Свечи. В деревянном здании. Потрясающе. Надеюсь, храм не загорится, пока я в нем нахожусь.
Меня привели в маленькую комнатку практически без мебели, только широкая лавка напротив входа и ведро в углу. Окон нет, света тоже нет. Но зато, мне дали рубаху! Тряпка тряпкой, на самом деле, широкая, мне по колено, с длинными рукавами из материала, похожего на мешковину. Может она и была, в темноте не видно. Я торопливо оделась и уселась на скамью.
Немножко поплакала, не смогла удержаться. Но старалась плакать не слишком громко, а то, вдруг, услышат. Что будет, если кто-то услышит, я вряд ли могла бы сформулировать, но мне не хотелось, что бы меня видели во время этого.
Не знаю, сколько времени прошло, но я успела поплакать, успокоиться и заскучать, когда, наконец, дверь снова открылась и те же монахи повели меня куда-то дальше по коридору. Привели в комнату, что была буквально за углом и походила на обыкновенную допросную. Стол посередине, два стула с разных сторон и полное отсутствие другой мебели.
Меня усадили на один из стульев, а напротив сел один из монахов и пристально на меня уставился. Я не поняла, что происходит? Попытку покрутить головой пресекли, второй монах вдруг крепко схватил ладонями мою голову и зафиксировал ее так, что бы я смотрела на его напарника. Я могла бы закрыть глаза, но поймав его взгляд, тяжелый, словно ввинчивающийся мне в мозг, я не смогла даже отвести глаза, не то, что закрыть их.
Как долго это длилось, я не знаю. В какой-то момент я просто потеряла счет времени и, кажется, отключилась.
Очнулась я как-то странно, будто кнопку нажали, и я пришла в себя. Я не падала и даже не опустила голову на стол, потому что пришла в себя по-прежнему сидя на стуле, мою голову держал один монах, а второй пялился в глаза. А, нет, уже не пялился. Когда я очнулась, он чуть откинулся на стуле и ответ взгляд, теперь он смотрел на кого-то за моей спиной. На того священника, наверное. Но как я теряла сознание, если не падала? И не обвисала в руках монаха, иначе бы болела и шея, и спина. Выходит, этот парень меня загипнотизировал? И я просто не помню, что делала в это время. А вдруг он мне что-то внушил?
