И наконец, это при Швыдком состоялась оскорбляющая духовные чувства православных мерзкая выставка-провокация «Осторожно, религия!» в стенах Сахаровского музея!
Теперь Швыдкой будет присматривать за международной деятельностью министра культуры А. А. Авдеева – профессионального дипломата с многолетним стажем и опытом.
Оплакивая уход Швыдкого с поста руководителя ФАККа и одновременно устами своего сотрудника А. Минкина смешивая его с грязью, газета «Московский комсомолец» озаглавила полосу «Генеральный сапер». Я же считаю Швыдкого «генеральным минером», оставившим после себя разруху и «мерзость запустения» в отечественной культуре, и требую ответа за все им содеянное!
История бытования Георгия Николаевича Василевича на посту директора в последние восемь лет проходит на моих глазах. Псков – моя «вотчина», где я постоянно работаю. Сегодня это самое больное место в России с точки зрения сохранения памятников, в целом городской культурно-исторической среды: такой уничтоженности нет нигде. Особенно это заметно в сравнении с соседним Новгородом.
Так вот, после смерти выдающегося хранителя Пушкиногорья Семена Степановича Гейченко – мы с ним долгие годы, как говорится, шли бок о бок – я как ученик Льва Николаевича Гумилева подумал: наверное, без такого пассионария, как Гейченко, музей ждет обвал, мы его потеряем. Тем более что это совпало с тяжелым периодом начала 1990-х годов, когда все уничтожалось. Но меня обнадежил Валентин Яковлевич Курбатов – человек, которому я бесконечно доверяю.
«Василевич, – сказал он, – хотя и молодой, но рачительнейший хозяин, да еще с экономическим образованием!». Когда я приехал в Михайловское в 2002 году, спустя три года после Пушкинского юбилея, я увидел другой музей-заповедник, чем при Семене Степановиче. Гейченко был великий музейщик. Но он был творческий человек, мало задумывавшийся над материальной стороной жизни музея. Поэтому то, что сделал Георгий Николаевич, как он все привел в порядок, построил дома для сотрудников, произвело на меня впечатление. Позже мой старинный друг бывший посол ФРГ в России Андреас Майер-Ландрут, когда я его привез в Михайловское после Пскова, сказал: «Вот ведь, можете же! Просто прекрасно здесь все!»
Что еще я для себя отметил: Василевич ведь тогда получил от государства большие деньги, но он их не только не растратил, но и не потратил впустую, сумел не попасть в руки тех, кто в те годы занимался «культурным» разбоем на Псковщине. Ему удалось все до копейки вложить в заповедник.
Пушкинские Горы. Церковь великомученика Георгия на городище Воронич
Личные впечатления от нового директора меня тоже не разочаровали. Я ведь музейщик опытный, да и с великими мастерами этого дела довелось поработать. Он удивительно легко и в то же время твердо проводит грань между рабочими отношениями и отношениями личными, а последние не переводит в «бытовуху». Как директор он может быть и резким, но дисциплина в музее – главное.
И все время, все эти восемь лет – попытки уничтожить плоды его труда! На моих глазах «мылилась» туда Н. Л. Дементьева, бывший министр, а потом – замминистра культуры, ставленница Собчака и Чубайса. Потом руководитель областного департамента культуры А. И. Голышев – он тоже туда очень хотел. А это человек, при котором от музея перья полетят.
В общем, типичная ситуация в постперестроечную эпоху: есть что-то хорошее – надо это сломать, уничтожить, прихапать. А там, вокруг музея-заповедника еще и земельные интересы. Василевич ведь не дал ничего застроить, ни куска заповедной земли не продал. Только все собирает в заповедник. В Пскове-то все застроено! Просто какой-то «Нью-Стокгольм»! А если и дает согласие, чтобы что-то было построено на подъезде к заповеднику, то настаивает, чтобы застройщики сделали что-то для музея. Так была восстановлена церковь в Тригорском на городище Воронич, где молились Осиповы и Александр Сергеевич. Трудами замечательного мастера Егора Семочкина с бригадой прекрасная церковь получилась! Да и весь ландшафт изменился.
