Войдя в церковь, я не увидел здесь роскоши и пышного антуража столичных «домов молитвы». В притворе готовили к отпеванию покойника, без суеты и паники соблюдая прощальный ритуал; священник исповедовал прихожан, готовящихся к причастию, а перед алтарём и за Царскими вратами справлялась служба, посвященная глубоко чтимому на Руси Святителю Николаю.
По окончании праздничного богослужения я оказался во дворе Изборской крепости, уже освещенном совсем не щедрым северным солнцем. Выйдя к обрыву неприступного когда-то укрепления, в который уже раз поразился я красоте и величию Псковской земли.
Именно здесь начиналась Великая Русь, именно здесь отстаивала она право на жизнь, оберегая просторы свои от многочисленных незваных гостей. Ничего не изменилось за прошедшие тысячелетия: всё так же прозрачны озёрные и речные воды изборской долины, незыблемы уклад сельской жизни и нравы обитателей Псковщины. И какими мелочными показались мне копошащиеся по нынешней России предприниматели, старающиеся откусить от её тела наиболее лакомые части; правители, забывшие о непокорности и независимости своих великих предшественников; «образованцы», выдающие себя за духовную элиту нации, а на самом деле разлагающие высокую духовную сущность её, накопленную веками. Какой-то могучий оптимизм посетил меня в этот момент, и я осознал, что суета нынешняя минует и молитвами праведников и заступников духовных наших очистится Русская земля от «иных времен татар и монголов».
Быть знаменитым некрасиво…
Дорогой читатель! Задумывая поделиться с тобой размышлениями о непростом нашем времени, я не ставлю перед собой задачу предложить законообразующую идею общероссийского согласия и примирения. Не прилаживаю я на свою седую голову и лавры генералиссимуса Франко, сумевшего объединить и укрепить измученную гражданской войной Испанию и упокоить под одним скорбным покаянным крестом всех погибших во всепожирающем горниле междоусобиц. Мне в то же время отрадно отметить, что, остро реагируя на наши гражданские катаклизмы и локальные войны последних лет, мой старший друг и учитель Л. Н. Гумилев, равно как и глубоко мною чтимый большой русский писатель А. И. Солженицын, так высоко оценили испанский путь сплочения нации при франкистском режиме. Дорого мне, что сегодня все громче звучат голоса истинных граждан России, хорошо знающих цену болтливым инициаторам перестройки, узаконившей в стране вседозволенность, повальное разбазаривание национального достояния, на глазах приведших к катастрофическому ослаблению и до того уничтожавшегося большевиками генофонда, необратимым экономическим разрушениям и, не побоюсь сказать, реально ощутимой утрате военной и политической мощи государства с великой многовековой историей.
Прекрасно, что в зарождающемся хоре голосов разума отчетливо и ярко звучат выступления подлинных солистов, кому в последнее десятилетие устроители доморощенной демократии, отвергающие напрочь любое проявление патриотизма, кроме патриотизма собственной мошны, закрыли наглухо доступ на полосы незаконно приватизированных газет и журналов, кого на пушечный выстрел не подпускали к широкой телевизионной, радиовещательной информационной сети. Разве могли мы слышать близкие нам голоса Валентина Распутина, Александра Панарина, Виктора Лихоносова, Дмитрия Львова, Татьяны Глушковой, Евгения Носова, да даже и упомянутым выше подлинным просветителям А. И. Солженицыну и Л. Н. Гумилеву отведена была роль второстепенных статистов в «демократическом» спектакле по плохой пьесе, сочиненной образованцами и выскочками. Нагляднее всего, по-моему, истинное лицо навязанной нам «свободы» слова и мысли представляет лишенное элементарного стыда и совестливости безапелляционное выступление современного художника Михаила Ромадина в одном из словно саранча расплодившихся глянцевых журналов. Сын славного мастера русского пейзажа Н. М. Ромадина, наплевав на отцовские заветы, ни на минуту не задумываясь, с головой нырнул в омут псевдодемократической реки, затопившей обширные берега растерявшейся и многотерпеливой России. Он и не попытался понять, что на смену ленинской диктатуре и впавшему в глубокую кому тоталитаризму пришла разнузданная команда агрессивных, хватких и циничных, верных наследников большевистских учителей, готовых добивать пошатнувшуюся Россию. На вопрос бойкого и услужливого корреспондента, не пора ли плодовитому и преуспевающему Ромадину-младшему подумать о законном месте в ряду классиков отечественного искусства, незадачливый собеседник восторженно восклицает: «Давно пора!» – и при этом ссылается на высказывание еще одной сладкоголосой музы «демократии» российской Беллы Ахмадулиной, изрекшей твердо: «Если не мы, то кто же?»
