- Я не хочу умирать, - тихим, полным мольбы голосом сказала Элли.
Эта фраза отозвалась в его голове звоном тысячи кузнечных молотов, но было слишком поздно. У него не было медальона с вечным пламенем, но когда он мысленно произнёс Слово Огня, именуемое Фразх, привычное ощущение плотного кокона, окружившего тело, сменилось безумным хороводом белых искр. Его толкнуло внутрь одной из трёх распахнутых дверей, от которой тянуло теплом. Впервые навстречу двинулась огненная буря, дрожь экстаза пронзила тело.
Преломитель исторг из себя струю рыжего обжигающего пламени. Огонь с рёвом охватил дрова, лизнул перевязанные ноги женщины и прыгнул на её одежду. Потом он добрался до полуобнажённого тела, и на Гирема дохнуло запахом паленой кожи. Из костра вылетел пучок стремительно выгоревших волос, и оставшееся от них упало прямо на его правую руку, сжимавшую древко жезла. Гирем вскрикнул и отшатнулся. Пламя костра поднялось выше головы. Ведьма горела молча.
Джаффар опомнился первым. Он подскочил к нему, схватил за шиворот и оттащил от огня. Через несколько мгновений взгляд Гирема стал осмысленным. Видя, что все смотрят на него, он вырвался из хватки хрониста.
- Правосудие совершено, - произнёс он, и звук этих слов смешался с треском пламени.
Слыша одобрительные крики толпы, Гирем неуверенно зашагал в сторону замка. Отец поравнялся с ним, положив руку на его плечо.
- Ты в порядке, сынок?
Гнев тараном ударил в сердце Гирема, но исчез также быстро, как и появился, задавленный доброжелательно отцовской улыбкой.
- В порядке, отец.
Вечерело. Гирем стремительно шёл к покоям Алана, с твёрдым намерением поговорить, даже если тот очень слаб. Причиной этого стал разговор с отцом.
Рензам, как бы не хотелось этого признавать, был не только отменным садистом, но и умелым чудотворцем и врачевателем. Около часа из-за дверей лаборатории старика Манти доносились истошные вопли дяди, отрывистые фразы Рензама, руководившего операцией, громогласное молчание орудовавшего ножами, в том числе и с раскалённым лезвием, Манти, и монотонный бубнёж Хэка, который читал молитвы.
Наконец, отец и остальные вышли в коридор. На их лицах блестели капельки пота, а в руках у Манти находился пузырь с тёмной жидкостью. Из-за двери донёсся сильный запах жжёной плоти и гари.
- Что это? - Гирем показал на сосуд.
- Кровь Алана, смешанная с ядом шегуртов. Превосходный образец. С ним я могу много чего сделать, например, разложить на составные части и приготовить противоядие. Если, конечно, вы освободите мне лабораторию... - оборвав себя, Манти посмотрел на Рензама.
- Делай своё противоядие, - кивнул тот. - Кроме этого, вы будете поочерёдно следить за состоянием Алана. Если ему станет лучше уже к вечеру, то перенесём его в личные покои. Дети обрадуются.
- А что, часто надо сменяться? - осторожно поинтересовался Хэк.
- Решать вам. Остис поставит охрану возле лаборатории, если вдруг понадобится помощь. И не дай бог из-за вас моему брату станет хуже, - взгляд Рензама стал жёстким. - Последуете вслед за ведьмой.
Хэк достал из кармана рясы грязный от долгого использования платок и промокнул им лоб. Манти пожал плечами. Поочередно откланявшись, оба удалились, оставив Гирема наедине с Рензамом.
Гирем вопросительно посмотрел на отца, чувствуя себя неуютно. Отец улыбнулся и крепко сжал пальцами его плечо.
- Всё никак не мог найти место и время, чтобы сказать. Ты неплохо справился в моё отсутствие. К моему стыду, я и подумать не мог, что приютил в своём доме чудовище. Ты проявил себя гораздо лучше Хрестофера.
Отцовская улыбка взметнула в груди Гирема волну тепла, но разум говорил совсем другие вещи. Нет, отец не считает его лучше Хрестофера. Брат умнее, лучше управляется с сциллитумом, работает помощником самого Кархария. Но он непослушный. Для Рензама это принципиальная разница. Вся заслуга Гирема лишь в том, что он покорен отцовской воле.
Гирем натянул на губы подобие улыбки. Лишь секунду он подумывал, а не рассказать ли отцу о своих сомнениях в виновности Одержимой, после чего отбросил эту мысль. Отец не поверит, а Элли действительно Одержимая, даже если допустить, что она не виновата в смерти людей и порче.
- А теперь о важном, - Рензам, видимо, счёл похвалу достаточной. - Завтра вечером мы уезжаем из замка и направляемся в Льдину.
Гирем удивлённо поднял брови.
- Зачем?
- Объясню утром за завтраком. С нами также поедут Остис и Сиверт.
- Сиверт? - нахмурился Гирем. - Ты уже говорил с ним?
- Разумеется, - не терпящим возращения тоном произнёс Рензам. - Он рассказал мне всё. Бедняга попался на удочку этого чудовища.
- Как ты можешь быть уверен в том, что он не был с ней заодно? - не сдержался Гирем.
Рензам задумчиво посмотрел на огонь факела.
- У меня есть причины верить по крайней мере в то, что у Сиверта не было намерения причинять вред нам и нашим землям, знал он о тайне Элли или нет.
Гирем посмотрел на отца так, словно впервые его увидел. Рензам покрывает Сиверта? Такое же изумление у него мог бы вызвать только Алан, сжигающий живьём невинных детей.
- Ну что ж, тебе лучше знать, - он пожал плечами.
