Немолодой чудотворец едва удерживался от того, чтобы пуститься в пляс. Он явно хотел пожить ещё, чтобы там не говорил, пытаясь вызвать сочувствие к своей персоне.
- Сэр Триксель, - шёпотом произнёс он, когда они выбрались на палубу, продуваемую жарким влажным ветром. - Я ваш должник. Если я могу что-то для вас сделать...
- Можешь, - прервал его горбун. - Постарайся больше не влезать в долги. Когда мы ступим на причал в порту Канстеля, ты можешь идти куда хочешь. Но не вздумай снова податься в разбойное ремесло. Ты же Преломляющий, а работа таких людей ценится дороже золота.
- Эх, пропали мои пожитки на том кораблике.
- Сомневаюсь, что там было что-то значимое для тебя. Сардарион обшарил судна и не нашёл ничего, что указывало на твоё долгое присутствие. Всё самое ценное осталось с тобой. Жезл и сциллитум. Ты не стал беднее, старик. Ты стал свободен. Знаешь, куда я тебе советую отправиться? В Забрасин. В тамошней Сциллитумной роще всегда нуждаются в Преломляющих. И платят много, и кормят, и обеспечивают всем необходимым.
- Спасибо за советы, сэр. Я подумаю. А сейчас я пожалуй вернусь в свою каюту. После допроса у меня разболелась голова. Пренеприятный всё таки тип, этот адмирал, - поклонившись горбуну, старик удалился.
- Он же не собирается ехать в Забрасин? - спросил Триксель у воздуха. Ему понравилось то, что старик без всякого стеснения отвесил ему поклон. Ему никто никогда не кланялся, кроме слуг, конечно. Да и в глазах тех при этом порой читалось отвращение. Горбунов никто не любит.
Каланея положила нежную прохладную руку ему на лоб, так что он едва не застонал от наслаждения.
- В любом случае, тебя не в чем упрекнуть. У тебя горячий лоб. нужно отдохнуть перед прибытием.
- Твоё общество и есть лучший отдых, - смущённо улыбнулся Триксель.
Каланея одарила его слабой улыбкой, оторвала руку от лба и пошла к бушприту.
- Каланея, - он не выдрежал груза одной мысли. - Прости меня за то, что произошло в том трюме. Этот тип приставил кинжал к твоей шее, но я...
- Всё в порядке, Триксель, - Каланея обернулась, взгляд её был строгим. - Не вздумай винить себя за правильные поступки. Я не дура, и прекрасно понимаю, что Слова Преломления не для чёрствых умов и грязных языков. На твоём месте я поступила бы также.
- Да, - грустно откликнулся Триксель. - Понимаю. Пойду отдохну.
Лучше бы она обиделась, а не одобряла его действия. Обида означала бы то, что он ей небезразличен.
Горбун задрал голову и посмотрел на солнце.
Демоны его забери - он потерял здравый смысл в тот миг, когда увидел эту девушку. Может быть, это из-за того, что он наполовину диастриец? Или это громкая насмешка судьбы, которая свела с диастрийкой отца, а теперь подталкивает к подобным безумствам и его, Трикиселя?
Он вздохнул и посмотрел на море. Горнилодон плыл параллельно курсу "Неуязвимого", отдалившись на треть лиги. Что могло привести его сюда? Триксель глянул в сторону, туда, где в сотнях лиг клубилась дымка Завесы Штормов. И что за ней прячется?
Наконец наступил тот час, когда над палубой корабля разнёсся крик вперёдсмотрящего:
- Канстель!
- Наконец-то, - выдохнул Триксель и пошёл собирать немногочисленные пожитки, оставшиеся после пленения.
Он вернулся на палубу, когда "Неуязвимый" уже бросил якорь посреди гавани, зажатой между грозными серыми утёсами, об которые с грохотом разбивались волны цвета стали.
Порт Шуруппака был олицетворением чистоты и элегантности. Его Канстельский собрат был огромным, грязным и шумным. Некогда каменистый берег усыпали каменные причалы и доки, пристань полнилась людьми, животными, бочками, тюками, ящиками и телегами, на которые грузилась солидная часть всего этого. Торговые каравеллы, коги и боевые галеры облепили все причалы и пирсы как мухи.
Команда флагмана приводила в порядок корабельные снасти, а Сардарион, Триксель, Нед и Каланея стояли у шлюпки, которую вот-вот должны были спустить на воду. Адмирал держался подчёркнуто официально. Он молча ожидал, пока спустят шлюпку, молча в неё сел, предложив руку диастрийке, и так же молча преодолел путь до ближайшего свободного пирса. Когда они ступили на вымощенную гранитом пристань, то горбун протянул ему руку. После некоторой заминки, Сардарион таки пожал её.
- Передавайте привет герцогу. Разумеется, мы поставим его в известность о случившемся, но будет хорошо, если и вы лестно отзовётесь о королевском флоте.
- Вы были великолепны, адмирал. Отец об этом узнает.
Сардарион повернулся к Каланее и не удержавшись поцеловал её руку.
- Простите за это, леди. Мы отправим весть вашей королеве, что вы целы.
Девушку кивнула, и адмирал, бросив взгляд на Неда, стремительно пошёл к дороге, ведущей из порта в город. Триксель выдохнул. После полугода плаваний он наконец-то вернулся домой.
Из порта вели всего две дороги. Одна соединяла его с городом, который во всём своё великолепии раскинулся на просторной холмистой равнине, с востока прикрытый неприступными скалами, а с запада - мощной стеной.
