Без израильского диплома устроиться психологом было невозможно, но сидеть без работы Майя не могла, поэтому сразу же пошла туда, где больше всего нуждались в тепле и участии – в дома для престарелых. За символическую плату, а то и без неё, она ездила не только в Нетанию, но и в другие города, где её с нетерпением ждали одинокие старики и старушки – она утешала их, поддерживала, развлекала. Потом организовала группы для матерей-одиночек, которые особенно нуждались в психологической поддержке О её деятельности заговорили, ею заинтересовались в министерстве образования. После встречи с Майей, заведующая отделом министерства, известный израильский психолог Рина Коэн пригласила её в свой отдел для работы с семьями репатриантов из бывшего СССР. Проблем с ивритом у Майи не было: через полгода после приезда она уже бегло разговаривала, а ещё через некоторое время – читала лекции на иврите, писала статьи, выступала на симпозиумах. «Иврит надо учить не головой, а сердцем», – отвечала она на мои жалобы о том, что этот язык мне не лезет в голову. Чтобы стать полноценной и равноправной, она, в течение двух лет заочно училась в тель-авивском университете, дважды в неделю после работы, возвращаясь из Иерусалима, посещала лекции, сдавала зачёты, экзамены, получила диплом израильского психолога и стала в своём министерстве главным куратором «русской» семьи.
Девочка моя! Как же тебе было тяжело! Полтора часа езды туда, полтора обратно, плюс учёба, плюс домашнее хозяйство, плюс постоянные посетители, страждущие и отчаявшиеся, которые приходили выплакать свои беды и получить от тебя заряд веры и оптимизма… Конечно, если б мы жили в Иерусалиме, тебе ненужно было бы терять столько сил и времени на переезды, но я любил Тель-Авив, и ты согласилась там жить, ни на чём не настаивая и никогда не жалуясь… Господи! Каким же я был законченным эгоистом, глухим, слепым, самовлюблённым!.. Как поздно я это осознал, как поздно!..
Проблема «русской» семьи была очень острой. Родители, чтобы заработать на жизнь, с утра до вечера находились вне дома – дети сами, без поддержки, входили в школьную среду, которая принимала их не очень приветливо, а зачастую, и враждебно. Ребёнок оставался один на один с новым обществом и родители не знали, как ему помочь, да и просто не умели, поэтому, по «проверенной методе», просто ругали и наказывали. Да и сами папы и мамы находились в постоянных конфликтах со своими родителями, потому что приходилось жить вместе, в одной квартире, отчего они давно отвыкли. Непонимание порождало разобщение и отчуждение, очень многие семьи раскалывались и распадались.
Израильские психологи и социальные работники, в силу разных менталитетов, неадекватно воспринимали поведение мам, пап, дедушек и бабушек. Шлепок по попке расценивался, как насилие над ребёнком, у одиноких отцов пытались забрать детей, потому что они им не уделяют достаточного внимания… Майе приходилось постоянно разрешать эти болезненные конфликты, и она поняла, что необходимо срочно создать армию «русских» психологов для работы с «русскими» семьями. Ей удалось в Тель-Авиве, в колледже «Семинар Киббуцим», открыть двухгодичный курс переподготовки. Там учились высокие профессионалы, педагоги, психологи, кандидаты наук, а то и доктора, которые через два года получали диплом израильского психолога и начинали работать во всех городах страны. За шесть лет она выпустила шестьдесят профессионалов… Но это я уже намного забежал вперёд.
