И Миша, и Ира экзамены сдали с первого же захода, но это было полдела – самое трудное было найти работу. Мише повезло: в психиатрической больнице в Иерусалиме требовался психиатр, и его сразу приняли. Поэтому они там же, в Иерусалиме, сняли квартиру. Ира, в поисках работы врачом-педиатром, пока устроилась полуфельдшером-полумедсестрой в доме для престарелых.
В больнице Мишей были очень довольны, хвалили, послали на международный симпозиум психиатров, где он прочитал доклад на иврите и на английском. После симпозиума его вызвал главврач и просил тему его доклада изложить как методику, по которой они будут лечить своих пациентов. Миша прилетел домой окрылённый, засел за работу, но… Через несколько недель пришло письмо, в котором сообщили о его предстоящем увольнении. Конечно, он был в шоке. Внятных объяснений в больнице не получил. Я позвонил своему знакомому врачу Марку Тверскому, который жил в Израиле уже много лет.
Его первый вопрос был:
– Когда заканчиваются два года работы сына в этой больнице?
– А при чём тут это? – удивился я.
– Пожалуйста, ответь!
– Через полтора месяца.
– Вот тебе и объяснение: два года врачу-репатрианту зарплату платит министерство абсорбции, а потом должна платить больница. А они не хотят, поэтому каждые два года делают рокировку: увольняют старых и берут новых, за которых опять платит министерство. Это подло, это антигосударственно, но они это делают, и Израиль теряет хороших врачей. Такое же сотворили с моим племянником – он, после увольнения, уехал в Швейцарию, открыл там свою клинику, в которую сейчас едут лечиться со всего мира… Надо подавать в суд, это процедура долгая и противная, но их можно заставить вернуть сына…
Конечно, Миша не стал судиться – не с его характером. Он ещё несколько раз ходил по объявлениям на какие-то собеседования, а потом и от этого отказался:
– У них уже заранее известно, кого берут – мы им нужны, чтобы создать видимость конкурса.
Всё это его травмировало, он был печален, мрачен. К великому сожалению, в то время я ему ничем не мог помочь – мы ещё очень непрочно стояли на этой земле.
Первый год пребывания в Израиле мы жили вместе с детьми и внуками – это было суровое испытание: при общей неустроенности, в условиях, хотя и большой, но коммуналки, сохранять дружеские семейные отношения. Нам это удалось, в основном, благодаря Майе: она, как добрый ангел, с постоянной улыбкой, тактично и деликатно гасила намечающиеся конфликты, убирала, варила, накрывала на стол, опережая всех дежурных, которые должны были это делать (у нас был составлен график дежурств по уборке, по кухне, по закупке продуктов, правда, он никогда не выполнялся). А по вечерам, вместе с внучкой Шурочкой, устраивала импровизированные концерты, развлекала нас и гостей, которые постоянно наведывались к нам.
