– Вас беспокоит судьба шлюхи? – Глаза у него сверкали, как у хищной птицы. Он пытался меня понять, оценивал мои реакции.
– Она для меня ничего не значит, – сказала я. Я надеялась, что лицо мое было таким же бесстрастным, как и голос. Пока что они не собирались ее убивать. Но если они решат, что таким образом можно на меня надавить, они могут это сделать.
– Вы уверены?
– Слушай, я с ней не спала. Она всего лишь потаскушка для больших любителей извращений.
Он улыбнулся.
– Как нам убедить вас оживить этого зомби?
– Я не стану убивать ради тебя человека, Гейнор. Я не настолько сильно тебя люблю, – сказала я.
Он вздохнул. Его румяная физиономия казалась личиком грустного пупса.
– Вы намерены усложнить мне задачу, я правильно понимаю, мисс Блейк?
– Я не знаю, как вам ее облегчить, – сказала я. Я откинулась на спинку кровати. Мне было вполне удобно, только перед глазами все по-прежнему немного расплывалось. Но скоро станет совсем хорошо. А уж с потерей сознания это состояние просто не шло ни в какое сравнение.
– На самом деле мы не хотели причинить вам вред, – сказал Гейнор. – Реакция торазина на то, другое лекарство, была случайной. Мы не нарочно вас вывели из строя.
Я могла бы возразить, но не стала.
– Так что мы теперь будем делать?
– У нас оба ваших пистолета, – сказал Гейнор. – А без оружия вы просто маленькая женщина во власти больших, сильных мужчин.
При этих словах я улыбнулась.
– Я привыкла быть самой маленькой девчонкой во дворе, Гарри.
Кажется, я его задела.
– Гарольд или Гейнор, но только не Гарри.
Я пожала плечами.
– Прекрасно.
– И тем не менее вас не пугает, что вы полностью в наших руках?
– С этим последним утверждением я могла бы поспорить.
Он поглядела на Бруно.
– Какая самоуверенность, и откуда только она ее берет?
Бруно не ответил. Он просто смотрел на меня своими пустыми, как у куклы, глазами. Глаза телохранителя: зоркие, подозрительные и одновременно с тем ни чего не выражающие.
– Покажи ей, как мы умеем убеждать, Бруно.
Бруно улыбнулся, медленно растянув губы. Глаза его остались мертвыми, как у акулы. Он расслабил плечи и, не сводя с меня взгляда, сделал несколько выпадов в сторону стены.
– Я так понимаю, что мне суждено выступить в роли боксерской груши? – спросила я.
– Как изящно вы это выразили, – восхитился Гейнор.
Бруно нетерпеливо подпрыгивал возле стены. Ну хорошо же. Я соскользнула с кровати на противоположную половину комнаты. У меня не было никакого желания бороться с Гейнором. И руки и ноги у Бруно были в два раза длиннее моих. Весил он, наверное, больше меня почти на сто фунтов, и весь этот вес приходится на мускулы. Мне будет очень больно. Но пока меня не связали, я еще потрепыхаюсь. Если бы мне удалось причинить Бруно какое-нибудь серьезное повреждение, я была бы удовлетворена.
Я вышла из-за кровати, свободно опустив руки. Я заняла стойку, как на тренировке по дзюдо. Вряд ли Бруно из всех видов единоборств выбрал именно дзюдо. Могу поспорить, что карате или таэквондо.
Бруно стоял в неуклюжей на вид позе, боком ко мне. Казалось, что его длинные ноги сломаны в коленях. Но как только я двинулась вперед, он по-крабьи скользнул назад, быстро и ловко.
– Джиу-джитсу? – полуутвердительно заметила я.
Он поднял бровь.
– Немногие могут это узнать.
– Я видела джиу-джитсу, – сказала я.
– Сама занимаешься?
– Нет.
Он улыбнулся.
– Тогда тебе будет больно.
– Даже если бы я знала джиу-джитсу, мне все равно было бы больно, – сказала я.
– Это будет честная схватка.
– Когда два человека одинаково искусны, все решают размеры. Большой хороший борец всегда одолеет маленького. – Я пожала плечами. – Не то чтобы мне это нравилось, но такова жизнь.
– Тебя, похоже, это ничуть не смущает, – сказал Бруно.
– А разве истерика чем-то может помочь?
Он покачал головой:
– Не-а.
– Тогда я предпочту побыстрее проглотить микстуру, как настоящий мужчина, если можно так выразиться.
Он нахмурился. Бруно привык к тому, что его боятся. Я перед ним не дрожала. Я решила принять бой. Как только я решилась, мне стало спокойнее. Я собиралась драться, и как бы тяжело мне ни пришлось, выстоять. Я способна на это. Раньше мне уже приходилось это делать. Если у меня был выбор а) дать себя избить или б) принести человеческую жертву, я выбирала избиение.
– Готова? – спросил Бруно.
– Готова, начинай, – откликнулась я. Мне уже надоело хорохориться. – Или бей, или встань прямо. У тебя дурацкий вид.
Его кулак мелькнул, словно темное пятно. Я успела прикрыться. Подставленная рука немедленно онемела. Длинная нога Бруно въехала мне в живот. Я перегнулась пополам, как и следовало ожидать, и тут же получила ногой по скуле. Это была та же самая скула, которую разбил старина Сеймур. Я упала на пол, не зная, какую часть своего тела утешать первой.
Он снова ударил ногой. Я поймала ее обеими руками и, вскочив на ноги, попыталась отбросить Бруно, зажав его колено. Но он в одно мгновение вывернулся и отскочил подальше.
