Образ Светланы, стоял перед глазами, в голове звучал её смех. А ещё, на память, пришли, когда то давно прочитанные, но тогда не понятые, строчки слепого поэта:
Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться...
И утром, расставаясь обернуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке...
И счастья большего не знать и не желать.
На другой день, Никита к условленному времени, отправился к дому Светланы. Прогуливаясь вдоль парадной, он с интересом рассматривал окна, пытаясь определить, какие из них принадлежат девушке.
В одном из окон, Никита заметил, ещё не старого, но абсолютно седого, той чисто белой сединой, что придаёт его счастливому обладателю, аристократизм. Мужчина, увидев, что на него обратили внимание, открыл окно и обратился к своему "объекту":
- Молодой человек, не Вы ли вчера, вечером, изволили провожать Свету?
- Я, - ответил Никита, догадываясь, с кем ему приходится общаться. - Здравствуйте!
- И Вы не болейте, молодой человек, может, подниметесь? А то, неудобно, вот так, как-то, - развёл руки дедушка Светланы.
- Почему нет? Пожалуй, поднимусь, - согласился Никита.
Поднимаясь лестничным пролётом, Никита думал: верно ли он поступает? Если бы девушка, хотела его познакомить с дедом, то проявила бы инициативу сама. С другой стороны - он не напрашивался на приглашение. Решение было принято хозяином квартиры и желание познакомится с другом внучки, вполне естественно.
К моменту, когда Никита достиг лестничной площадки, дверь открылась.
- Проходите, молодой человек, будем знакомиться. Я - Щербаков, Нестор Савельевич, - и он кивнул головой.
- Никита, - представился в свою очередь, наш герой, - Идаров.
- Превосходно, от чаю, надеюсь, не откажетесь? - и, не увидев от Никиты протеста, продолжил, - тогда, вот сюда, на кухню.
Кухня была большая, светлая. Добротный, паркетный пол, люстра с тремя "рожками". Мебель, из натурального дерева, не новодел. Массивная и так сказать "фундаментальная".
- Не стойте, присаживайтесь, - указал на стол, окружённый пятью тяжёлыми табуретами, Нестор Савельевич. - Куда Вам удобно. А я, сейчас, с чайком закончу...
Ещё немного поколдовав над чайником, Щербаков, выставил на стол, два среднего размера, фарфоровых, судя по виду, антикварных чайных прибора. Рядом с ними на салфетке, серебряные ложечки, сахар, конфеты и блюдо с маленькими пирожными. Закончив бытовую суету, хозяин сел напротив гостя:
- Прошу Вас, угощайтесь!
Никита сделал небольшой глоток:
- Хм, неплохо, - и покачал головой.
- Мой, так сказать рецепт, - похвастался Нестор Савельевич, - настоящий "цейлонский" чай, одну две щепотки индийского и пару веточек чабреца. Травку, кстати, собирал здесь, под Петербургом.
Никита невольно потянулся к нагрудному карману, где лежали сигареты, но тут же остановился. Однако от Щербакова не укрылось едва начавшееся и сразу прерванное движение.
- Курите, конечно же, - разрешил он, вставая и подавая, откуда-то из-за спины, тяжёлую хрустальную пепельницу. - Я и сам, знаете ли, не чужд, так сказать.
Но от предложенной Никитой пачки жестом отказался:
- Я больше сигарами, знаете ли, помогают, в переговорах. Под курительный ритуал можно всегда завуалировать время, необходимое для обдумывания ответа.
Во всём поведении Нестора Савельевича, чувствовалась спокойная сила и осознание своей власти. Но эта власть не была прессингующей. С собеседником Щербаков общался уважительно, с желанием понять. Так же он обладал глубоким, но тихим голосом. Может это, был трюк. Однако эта негромкость, заставляла внимательнее вслушиваться в каждую сказанную им фразу.
Вообще, и обликом и повадками, Нестор Савельевич чрезвычайно напоминал тех белых офицеров-аристократов, что так любили показывать в советских фильмах. Человек из прошлого, так сказать.
Это же просматривалось и в одежде. Хоть Щербаков и был одет в цивильное, но в своём "домашнем" он мог прямо сейчас отправиться в ресторан или в театр. И даже там выглядел бы, хоть экстравагантно, но уместно. В своей чёрной шёлковой рубашке, чёрных строгих брюках, лакированных английских туфлях и бордовом шейном платке.
- Вы, конечно, ждёте, что я ученю Вам допрос? - улыбнулся Щербаков. - Нет, этого не будет. Я полностью доверяю выбору Светы и уверен в её таланте - разбираться в людях. Хотя, пару вопросов, пожалуй, задам.
- Я не против, - поддержал тон дедушки Идаров.
- Предупреждаю, мои вопросы, могут показаться Вам странными, но поверьте наслово, они интересны для меня - это слово он выделил особо, - чисто так сказать субъективно.
Никита мало что, поняв, всё же кивнул в знак согласия.
- Молодой человек, Вы довольны, своей работой, доходами, жизнью так сказать?
- В общем и целом - да, - начал Никита.
- "В общем и целом", в ваших словах, означает, что такого удовлетворения, Вы, увы, не испытываете, - перебил его Щербаков.
