Если уж свое имя она так сократила и всегда возмущалась, когда ее называли церемонно, Арабеллой, что уж ожидать от фэйта. Он согласился — наверное, ему было все равно, как его зовут люди и серпент. Он им не доверял, держал руку у оружия, однако веру Блеска наверняка подпитывало то, что у него не отняли пистолет. Они находились в равных условиях… хотя он был в меньшинстве, и логично было вести себя благоразумно.
— Интересная традиция. Когда-то мой народ — не люди вообще, а имперцы — владели своей письменностью, которая складывалась из символов. Мое имя значило бы «море» и «полет», — сказал Кайто, сев рядом.
— Откуда же твои родители знали, какие слова тебе подойдут? — удивился Блеск.
— Да они не то чтобы подходят… Ну, наверное, просто для красоты. Или назвали в честь кого-то из предков, — пожал плечами Кайто. — А как подбирают ваши имена?
— Это слова провидцев. Они знают: это будет последним, что я увижу.
Кайто так и сидел, разинув рот. Алые глаза фэйта пялились на него в ответ, и не похоже было, чтобы Блеск шутил.
— Вы умеете провидеть? — спросила Акира.
— Не все вещи. Только важные события, которые неизменны на ткани миров. Смерть — неизбежна, — сказала Блеск, и прозвучало это как-то… обреченно, но вместе с тем и обыденно. — Но то, что мы с вами встретились, лишь случайность. Ее могло бы не быть, если бы брат мой Птица Над Городом подождал меня еще подольше.
— Брат?
— Тот, кто летал со мной на одной Небесной Колеснице. Связь, которая куется в опасностях, — засомневался Блеск.
Похоже, фэйты очень серьезно относились к дружбе. Впрочем… разве у Кайто была другая семья, кроме Акиры и Арчи, за которых он готов был сражаться с кем угодно во всей галактике?
— Ты, выходит, многодетный отец! — хмыкнула Гадюка, пихнув Криврина локтем в бок. Серпент засипел-засмеялся, тонкий язык трепетал на губах.
— Вскоре мы отправимся в путь, — пообещала Акира. — У нас… возникли некоторые проблемы, поэтому мы прячемся здесь от преследования.
— Это вы прячетесь, — закатила глаз Гадюка, — а «Тиамат» ждет, кто клюнет на приманку. Здесь можно дать хороший бой.
Кайто с удивлением покосился на нее. Они это не обговаривали, но он не удивился, что помощница капитана рвется в бой, свирепая и готовая защищать то, что ей дорого. Вот только к мертвой планете устремились не сектанты, а обычный сброд; как бы напыщенно Блеск их ни называл, все равно они по сути не отличаются от тех мелких торгашей, которых Кайто встречал чаще всего на Шаказисе. Мутные ребята с сомнительного происхождения товаром.
— Кто-то еще знает про это место? — спросил Кайто, прикидывая, каких еще гостей им ждать.
— Нет, мы ведь не мутноглазые, — ответил Блеск — наверное, это значило что-то вроде «ненормальные». — Возможно, кто-то еще выведал про это место, но прежде я не видел здесь другие Небесные Колесницы.
Кивнув, Кайто снова вернулся к рассматриванию натянутого полога палатки.
— От кого вы скрываетесь? — нахмурился Блеск. Он заволновался, оглядываясь по сторонам, как будто боялся, что враги появятся прямо из-под земли, как полоз-мутант.
— Хотелось бы знать… — рассмеялась Гадюка. — Пока что кажется, что вся долбаная галактика следует за нами.
Посмотрев в испуганные глаза Блеска, Акира дружелюбно улыбнулась:
— Не волнуйся, в округе я воды не видела, все источники пересохли после войны. Поэтому смерть в ближайшее время тебе не грозит!
Возможно, искусство человеческого юмора фэйты еще не постигли, поэтому он лишь потряс головой и с ногами забрался на раскладушку, скинув тяжелые сапоги. Кайто отвлеченно заметил, что это его кровать, но сгонять раненого было бы неправильно. Криврин устало привалился к своей постели; возможно, до сих пор не отошел от того, как Видящие заставляли его танцевать по своей воле, как кукол в театре бунраку, и теперь драка с мутировавшей змеей снова его подкосила. Гадюка рассматривала обломок ультрамаринового камня, который отбила от искореженного тела змеи во время драки. Достала его из отделения на боевом костюме. Кристалл сверкал даже в бедном свете нескольких белых ламп, рассыпая морские бирюзовые брызги.
— Никогда о таком не слышала, — растерянно сказала Акира, когда ей рассказали о безумной змее, отравленной синей жижей. Она поежилась, оглянулась на вход в палатку, словно боялась, что по их следу приползет огромное чудовище.
— Когда я служила на военных кораблях, ходили всякие слухи, — неожиданно окликнулась Арчи. — Якобы те, кто работал рядом с топливными баками, чаще болели и отправлялись на покой.