Накинув тоненькую спираль последнего огуречного стебля на бечевку, Райка, последние минут пять бродившая вдоль грядок гусиным шагом, выпрямилась, помяла поясницу, потрясла кистями и ступнями и молча вышла из теплицы. На Серегу она не взглянула. А он и напоследок не решился предупредить ее, чтобы не вздумала вякнуть кому про призрака: раз пять открывал уже рот, но тут же и захлопывал.
За обтянутой толстым полиэтиленом дверью было свежо, солнечно и хорошо. Райка, подергав сарафан в разных местах, чтобы отлип от взмокшей кожи, присела на темное бревно, вытянувшееся рядом с теплицей. Бревно который год потихоньку трескалось сверху и обращалось в труху снизу, и пахло от него погребом и грибницей, но поколения михайловских школьников это не смущало.
Райка остывала, щурясь на солнышко и вполглаза следя за старшеклассниками. Они, само собой, не столько обстругивали рейки для теплицы, сколько фехтовали ими или гонялись вокруг верстака друг за другом то с рубанком, то с киянкой наперевес. Разыгрался даже спокойный обычно Димон: он подкрадывался к Андрюхе с явным намерением подрубить его коленками под коленки, пока Саня пытался поразить того автоматической рулеткой — впрочем, безуспешно, рулетка била корпусом исключительно по пальцам агрессора.
Убедившись в самоубийственности очередной атаки, Андрюха резко обернулся и прыгнул на уже готовившегося присесть Димона. Отскочить Димон не успел: Андрюха с диаволическим хохотом наступил ему на оба носка и попытался втереть их в землю на манер Моргунова, обучающего твисту с помощью окурков.
Димон дернулся, дернулся посильнее и отлетел от Андрюхи с пронзительным треском.
— Гороху обкушался? — участливо спросил Андрюха под гогот Сани.
Димон приподнял ногу и качнул ею. Подошва легкого полуботинка хлопнула теперь еле слышно и снова неприлично обвисла. Она оторвалась почти целиком, удерживаясь лишь в районе пятки.
— Ка-ашки хочет, — протянул участливо Андрюха, и Саня рухнул под верстак. — Горо-оховой. Хозя-яину подыгрывать.
— Фас! — скомандовал поднятой ноге Димон и скакнул к Андрюхе.
Подошва опять хлопнула по ступне, как безвольная челюсть. Андрюха, заржав, метнулся за верстак, Саня, икая и постанывая, на четвереньках последовал за ним.
Димон устал, даже не завершив круга, погрозил приятелям ногой, поднятой на предельно доступную ему высоту, — при этом, понятно, едва не сверзился — и пообещал, задыхаясь:
— Спите чутко, паразиты, и не удивляйтесь, если глаза откроете, а там вот это.
— Да блин! — проныл Саня и рухнул на спину, раскинув руки.
А Андрюха заметил:
— Я ведь ни фига не усну теперь. А вот такой вопрос на всякий пожарный: ты носки стираешь, в принципе-то?
Димон отмахнулся и поковылял, посмеиваясь, к бревну. Он уселся чуть поодаль от Райки, снял полуботинок и попытался приладить подошву или хотя бы вправить ее так, чтобы не выскакивала на каждом шаге.
Райка, понаблюдав за безуспешными попытками, придвинулась к нему и сказала:
— Можно гляну? На секундочку.
Димон повернул к ней голову, будто впервые заметив, хмыкнул и протянул полуботинок. Райка выдернула из отверстий крепкий еще шнурок и быстро оплела им полуботинок, вправив концы в люверсы так, чтобы узелок сходился обычным образом, но подошва при этом оказывалась прихваченной.
— До дома хватит, — сказала Райка, возвращая обувь.
Димон, недоверчиво повертев полуботинок, обулся, встал, сделал несколько шагов и притоптываний под иронические возгласы Андрюхи и малоприличные звуки Сани. Парни, впрочем, быстро стихли, потому что подошва более не болталась, так что озвучка не соответствовала действию и не трогала Димона.
— Ништяк вообще, — сообщил Димон, садясь поближе к Райке. — Класс «Адидас». Так и буду теперь ходить.
Райка хихикнула. Димон спросил, вертя отведенной ступней:
— Слушай, а ты левый так же сможешь? Первый парень на деревне буду, моду на лапти-сандалии введем, в «Это вы можете» пошлем, прославимся. Ты будешь модельер, а я модель, а?
Райка с каждой фразой хихикала все громче и наконец захохотала во весь голос.
Серега наблюдал за нею из теплицы, быстро свирепея. Незнакомое чувство, залившее его до краев, как кипяток забытую под самоваром кружку, давило сильнее обиды. Движения ножика вдоль реек становились всё резче и агрессивнее. Стекло хрустнуло и звонко упало на кирпич фундамента. Райка расхохоталась еще звонче. Серега закрыл ножик, едва не отхватив себе палец, и выскочил из теплицы, ахнув дверью так, что почти мелодично задребезжали все оставшиеся стекла. Андрюха совсем не в такт им немедленно завел:
— А я майор!
Серега, яростно топая, направился к калитке.
— Психическая атака, — объяснил Андрюха. — Майор сокрушает превосходящие силы ничего не предполагающего противника.
Но ему тут же стало не до того, потому что Саня, легонько ткнув его рейкой в бок, сказал:
— Сударь, вы обосрали кончик моей шпаги, защищайтесь.
