Лес не заканчивался. Пробираясь между низкими ветвями деревьев, я старался чтобы ветви не хлыстали меня по лицу. С каждой минутой продираться сквозь заросли становилось труднее. Вечерние сумерки сменялись ночной темнотой. Разглядеть тропинку, если бы таковая нашлась, становилось невозможным. Дикий, густой лес окружал меня, а назойливый комар жужжал мне в ухо.
Евгений Атапин
Лес не заканчивался. Пробираясь между низкими ветвями деревьев, я старался чтобы ветви не хлыстали меня по лицу. С каждой минутой продираться сквозь заросли становилось труднее. Вечерние сумерки сменялись ночной темнотой. Разглядеть тропинку, если бы таковая нашлась, становилось невозможным. Дикий, густой лес окружал меня, а назойливый комар жужжал мне в ухо.
Пройдя еще несколько шагов, я почувствовал, как мои ноги скользят вниз, унося за собой туловище. Пришлось упасть на задницу и съезжать вниз, защищаясь руками от тонких веток. Съезжать пришлось довольно долго, пока дно глубокого оврага не оказалось местом моего прибытия. Тьма на дне оврага казалась заметно гуще. Вынув из внутреннего кармана куртки брелок фонарик, я оглядел место куда приземлился. Старые пни, гнилые бревна, сырая земля и высокие кусты высветились в лучах фонаря. Сняв куртку и оглядев ее со всех сторон, я увидел черное пятно грязи со стороны спины. Штаны сзади тоже оказались грязными и сырыми. С чувством выругавшись и надев куртку обратно, я предпринял попытку вылезти. Хватаясь за кусты и скользя ногами по влажной земле, я понемногу выкарабкивался наверх. В особо крутом месте мои ноги опять соскользнули, после чего мне заново пришлось съезжать, на этот раз на брюхе. Куртка задралась кверху, футболка вылезла из брюк, оголив живот. Оказавшись внизу, я стал черный не только сзади. Решил попробовать еще раз. Росшие на склоне оврага кусты оказались плохими помощниками в деле вытаскивания себя из ямы. Они постоянно выскальзывали из рук и я был готов к тому, что свалюсь и в третий раз. На пол пути к вершине росло небольшое дерево, за чей ствол мне удалось ухватится. Потянув себя к дереву, или дерево к себе, я обнял ствол руками и отдышался. Ведь я действительно устал, если учесть, сколько времени мне пришлось бродить по лесу. Упершись ногой в дерево и оттолкнувшись от него, продолжил ползти. В одном месте не найдя опоры, схватился рукой за комок земли, который под моими пальцами предательски рассыпался. Очередной раз но уже более длинно выругавшись, я начал скользить в третий раз в глубь оврага. Пятка оперлась обо что то твердое. Оказалось, то дерево, за которое держался. Пришлось от него лезть дальше. И снова тянул себя наверх, хватаясь за кусты и царапая землю. Моя измятая, грязная одежда, была в ужасном состоянии, под ногтями скопилась земля, а живот был исцарапан ветками. Но вот овраг стал менее крут, и можно было ползти на коленях. Еще несколько м метров и земля стала почти ровной. Проползя на коленях подальше от крутого оврага, я лег на спину. Ритм моего тяжелого дыхания перебил крик ночной птицы, в котором мне послышалось "бинго". Темнота ночи окутала лес. Очертания стволов и листьев были едва различимы.
Ключевский лес, покрывающий холм с одноименным названием, был достаточно обширен, и особенно богат муховиками и подосиновиками. Я добрался сперва на автобусе, а за тем пройдя несколько километров, зашел в лес. Собирая грибы, я имел глупость, углубится в лес, оставив позади проселочную дорогу. Так как сразу грибов найти не удалось, мне казалось, что глубже они обязательно будут. Уходя все дальше и надеясь напасть на грибное место, я наконец осознал, что понятия не имею, в какую сторону возвращаться.
Земля была холодная. Августовские ночи заметно длиннее и прохладней. Пришлось встать. Спина мерзнет. Стоя на краю оврага, долго не мог понять в какую сторону идти, опасаясь опять свалится. Осторожно начал ступать в выбранном направлении. Передвигаясь в абсолютной тьме сквозь кусты и молодые поросли, найти дорогу не надеялся. Шел скорее для того, чтоб не впасть в отчаяние и не замерзнуть. Спотыкаясь о гнилые бревна, я вытянул руки, защищаясь от веток. Стволы деревьев впереди сливались в темную стену огромной высоты, только кусочек чуть видимого неба с точечками звезд проглядывал над головой через шелестящие листья. Фонарь к моему удивлению не потерялся, а остался лежать в кармане. Я решил им пользоваться экономно, батарейка не вечна. Не надеясь увидеть ничего вокруг себя кроме привычной картины дикого леса, все же достал фонарь из куртки и зажег. И остолбенел. Передо мной, посреди деревьев, стояла старая, полуразвалившаяся избушка. Деревянное строение накренилось на один бок, и напоминало старый особняк, в городской черте, предназначенный к сносу. Окна дома уцелели, хоть и были настолько грязные, что сквозь них ничего нельзя было разглядеть. Дверь дома отсутствовала.
Зайдя в дом я заметил, что дом состоял из двух комнат, абсолютно пустых , не считая огромной кучи прошлогодних листьев, в углу одной из них. Пол состоял из гнилых досок, грозивших треснуть под тяжестью моего тела. Дойдя до кучи из листьев, я лег на них, выключив фонарь. В темноте комнаты чуть светлым прямоугольником выделялся дверной проем. С наружи шелестели листья. В ветхом строении пахло плесенью. Усталость навалилась на меня. Я уснул. Один, в старой лачуге. Посреди леса.
