Смелая полностью

Сейчас я успешно добралась до конца линии фотографов, и я перехожу к телевидению типа, Развлечения сегодня вечером или Экстра, шоу, что прославляют банальность. Их камеры панорамно демонстрируют мое тело, вверх и вниз. Они просят меня развернуться, и снова, как хорошая девушка с промытыми мозгами, я обязана. Я делаю медленный поворот, чувствую себя нелепо, не зная, что я могла сказать нет.

Голливуд думает, что это нормально – они начали это – но это не нормально, они просто распространили больное представление о красоте на весь мир. И я часть этой болезни.

На большом экране я вижу свое имя, мое лицо движется, и все, на чем я могу сосредоточиться, это на своих зубах. Мой маленький нос выглядит гигантским. Я не знала, что у меня была одна морщинка. Я не знала, что мой голос звучит почти, как у моей сестры. Черт, вот и сцена топлесс. Я чувствую, как странный стыд накатывает на меня, не из-за собственной наготы, а из-за того, как меня оценивают эти мужчины.

Мне так надоело работать. Я работала, чтобы выжить с самого детства, на любой работе, которую я могла получить, и у меня никогда не было периода, когда мне не нужно было беспокоиться, беспокоиться о спазмах в желудке. Когда я была маленькой, я слышала, как дети в школе говорили о каникулах. Однажды я поняла, что они подразумевают под каникулами, я начала думать о том, на что будут похожи мои каникулы мечты. Я решила, что мои будут неделей в больнице, где никто не может причинить мне боль, и я могу съесть столько пудинга, сколько захочу. И вскоре после того, все, чего я хотела, был пудинг и, чтобы никто не делал мне больно.

Мои ангельские собаки, Баг и Фестер, были моими спасителями в то время. Ради них я вставала утром. Я была обязана присматривать за ними. Я не могла погрязнуть в своей печали. Я ненавидела то, как я чувствовала себя после нападения. Неподалеку были хорошие новости, за углом, правда, вполне буквально.

В год, предшествующий нашей встрече, на небосклон взлетела огромная рок-звезда, его звали Мэрилин Мэнсон. Я мало знала, что происходит в популярной культуре, потому что я глубоко погрузилась в мир кино. Что касалось Мэрилина Мэнсона, я помню, видела пару фото в гриме и подумала, Он самый уродливый человек, которого я когда-либо видела. Но одновременно я думала, что круто, ведь он охотно стал таким уродливым.

Однажды ночью я была в абсурдном ресторане в Нью-Йорке, ресторане S&M, из тех смехотворных заведений, где ты выбираешь, какого рода оскорбление хочешь, пока ешь. Там было темно, так что ты даже не знала, что ешь, что для меня, придирчивой Девы, не подходило. Подчинение в обмен на еду казалось глупым, и я старалась не смеяться в голос. Некоторые люди ужинали в клетках, и официант сказал, что тоже могу зайти внутрь. Я решила позволить ему растереть мне ноги.

Официант, потирая ноги, сказал мне: «Мой друг Брайан влюблен в тебя». «О, очень мило». Он продолжил: «Я из Огайо. Мы знаем друг друга оттуда». «А, да, угу, здорово». Он сказал: «Его зовут Мэрилин Мэнсон». И я сказала: «А, уродливый парень». Он был ошеломлен. Он сказал: «Да, но он влюблен в тебя по уши». Я сказала: «Хорошо, что ж, очень мило».

Вскоре после этого в Лос-Анджелесе я собиралась на показ эпохального инди-фильма Гуммо. Я опаздывала, и мне пришлось стучать в двери кинозала, чтобы меня впустили. Я постучала снова, и, наконец, парень, который выглядел как нечто среднее между денди восемнадцатого века и Икабодом Крейном, открыл ее. Я посмотрела прямо на него, узнав в нем Мэрилина Мэнсона. Я улыбнулась и сказала: «Привет, слышала, что ты влюблен в меня». Он не показался мне уродливым в жизни, я подумала, что у него удивительно уникальная внешность. С тех пор мы почти всегда были вместе.

Кстати, его называют Мэнсон. Многие подходили и спрашивали: «Как Мэрилин?» Я сразу понимала, что они не знакомы. Или они говорили: «Как Брайан?», пытаясь сделать вид, как будто они знали, кто он на самом деле, назвав его настоящее имя.