Редактор Арабелла Атертон, скромная и не очень красивая двадцатисемилетняя девушка, влюблена в литературного персонажа – героя серии бестселлеров, над которой она работает, – красивого, благородного, мужественного разведчика Палфри. В реальной жизни таких мужчин, конечно, не бывает. Но тут происходит чудо она встречает Палфри во плоти (правда, его зовут иначе), и между ними вспыхивает любовь.
Арабелла смотрела на огромные двустворчатые ворота, за которыми стоял дом. Всего двое суток назад она сочла бы этот визит невозможным. Но, глядя на длинную подъездную аллею, она все отчетливее понимала – это не только возможно, но и необходимо, если она хочет сохранить отношения с Мерлином. Как бы ни испортили эти отношения отец с братом, Арабелла должна попытаться все уладить. Она до сих пор поеживалась, вспоминая нечаянно услышанный на днях разговор.
– То есть как – он даже не стал тебя слушать? Ты, должно быть…
– Папа, я же тебе сказал, – раздраженно перебил его Стивен. – Я даже не вошел в ворота, черт бы их побрал. Там были две огромные собаки..
– Стивен! Отец! – укорила их Арабелла, войдя в офис и закрыв за собой дверь. – В моем кабинете на другом конце коридора и то слышно, как вы ругаетесь. – Она окинула отца с братом вопросительным взглядом синих глаз. – Что у вас такое происходит?
Лицо отца заливал багровый румянец, и Арабелла знала, что дело тут не только в его несомненной ярости. Часы показывали половину четвертого, а отец больше всего на свете любил не спеша посидеть за ланчем, вволю потягивая свое любимое вино. Удивительно, что он вообще вернулся в офис... .
Что до ее брата Стивена, то он вообще не должен был здесь находиться – вчера отец отослал его по делам, и предполагалось, что он несколько дней будет отсутствовать. Хотя, судя по тому, что Арабелле удалось услышать из их возбужденного разговора, дискуссию вызвала именно неудачная поездка Стивена.
Отец сидел за солидным дубовым столом, обитым зеленой кожей. В свои пятьдесят с лишним он все еще был очень привлекательным мужчиной – только на висках его темные волосы подернулись заметной проседью.
Ледяными серыми глазами он смотрел на сына.
– Пусть брат тебе объяснит, – сказал он, презрительно кивнув на Стивена.
Стивен вспыхнул от обиды.
– Я уже объяснил, что не виноват, что...
– Это ведь ты говорила: «Дай ему более ответственную работу», – раздраженно упрекнул отец Арабеллу. – «Позволь ему доказать, на что он способен», – передразнил он. – И что происходит в первый же раз, как я решил последовать твоему совету? – Он подчеркнул свои слова, громко хлопнув ладонью по столу. – Его вышвырнули вон, как какого-нибудь разносчика! – Отец с отвращением покачал головой. – Как видишь, Арабелла, ничего хорошего. Мы с тобой знаем...
– Давайте остынем и здраво обсудим, что произошло, – примирительно произнесла Арабелла, обращаясь к мужчинам – сама она, как обычно, оставалась бесстрастной. Она не была полностью уверена, что во всем виноват Стивен – отец всегда любил давать ему невыполнимые задания. – Сядь, Стивен, – указала она на стул напротив отцовского стола. Он предпочел остаться в кожаном кресле на другом конце кабинета, и на его красивом юном лице появилось задиристое выражение. Волосы у ее брата были темные, как у отца, а глаза – обычно теплые и синие, как у Арабеллы. «Обычно» – потому что сейчас они сверкали от негодования.
Арабелла вздохнула – она сидела напротив отца, разглядывая эти упрямые, надменные лица. Она безумно любила обоих, но должна была признать, что, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, отец и брат часто ссорились совершенно по-детски, и ей приходилось выступать арбитром. Мистера Атертона раздражала юношеская запальчивость Стивена, а тот считал отца замшелым консерватором: его отношение к бизнесу сильно отдавало викторианством.
Возможно, в последнем Стивен был прав – но отец являлся владельцем престижного издательского дома, принадлежавшего семье уже больше ста лет, и именно старомодное представление отца о жизненных ценностях сделало издательство «Атертон» таким, каким оно теперь стало. Здесь, на третьем этаже здания, где размещался офис компании, вдалеке от шума и суеты редакционного отдела на двух нижних этажах, время словно остановилось. А мебель, казалось, попала сюда – как и во все остальные кабинеты на этаже – прямиком из эпохи королевы Виктории.
Здесь все было именно так, как нравилось отцу – и Арабелле, если честно, тоже. Лишь двадцатипятилетний Стивен испытывал что-то вроде клаустрофобии. Три года назад он закончил университет и, вооруженный дипломом и множеством новых идей, вознамерился наконец перетащить издательство «Атертон» в двадцатый век, пусть даже с помощью пинков и окриков.
Отец принял свои меры: он постарался определить Стивена куда-нибудь, где он мог бы принести наименьший вред. Бедный парень на три года завяз в отделе школьных учебников. Арабелла не могла смотреть, как брат постепенно приходит к тихому помешательству, и поэтому убеждала отца дать ему более интересное занятие. Понадобилось несколько месяцев, чтобы отец наконец согласился; и, судя по тому, что ей удалось понять из их последнего разговора, эта попытка не увенчалась успехом.
