Группа Фомин направилась к цели. Через час, после приказа по радио связи, мы передвигались по дворам, иногда нам издалека встречалась наша сожжённая техника бригады и полка, а возле неё лежали тела наших убитых танкистов. Ориентировались по карте, которую выдали майору. Через час Фомина опять вызвали, к этому времени мы были близки к цели, дворец оставался не далеко. Неподалёку слышны были выстрелы – где то ведут бой наши. Уже по новому приказу мы должны были прикрыть колонну груза двести и БТР с ранеными, которую мы должны были встретить, она направлялась в нашу сторону. Колонну уже обстреливали, группа увидела за домом небольшое скопление боевиков с гранатомётами, которая ждала колонну из-за засады. Никифор взял гранатомёт у одного бойца из группы и предложил Фомину, что сейчас он подбежит к той позиции, которая находилась рядом с врагом и постарается поразить цель
– После моего выстрела обстреливаете их и прикрывайте меня.
–Добро,– сказал капитан Фомин.
Взяв гранатомёт муха у одного из бойцов, я тут же подбежал к ним чуть ли не вплотную …бандиты, сначала не придали этому внимание или подумали, что это к ним бежит свой, но после того, как я в них выстрелил, многих из них оглушило и кого то убило. Никифор тут же лёг и стал лёжа обстреливать, добивать их с автомата и группа майора также накрыла группу врага свинцом. Дымящая и изрешеченная пулями наша колонна проезжала уже рядом с нами, а боевики уже переключились на нас. Отступить мы не могли, поэтому сразу забежали в школу – ближайшее здание и начали держать оборону. Рядовой пулемётчик Раис Мустафин и ещё два бойца закрепились на втором этаже. Силы противника надвигались к нам почти со всего района. Школу, которую мы обороняли, шквально обстреливали с гранатомётов РПГ, мы тут же укрывались и, в ответ, обстреливали их осадные позиции. Наступила ночь, боеприпасы и вода заканчивались, один из наших бойцов был серьёзно ранен в плечо, майор в третий раз просил о помощи по связи, но на подкрепление к нам было послать пока некого. Боевики предлагали нам сдаться и сложить оружие, но мы их постоянно игнорировали. Началось затишье, сдаваться в плен к боевикам – это тоже самое, что попасть на муки или на медленную, мучительную, смерть. Однако, могло и повезти, они могли ведь и отпустить на обмен. Пленных они сильно избивали, кастрировали, всячески издевались, резали уши, носы и горло. Вообще, в то время российская армия была не готова к такой войне и тем более – к сражениям в городских условиях.
К утру боевики как то не заметно стали к нам подходить, бой возобновился, на втором этаже мы услышали сильный взрыв, один из наших погиб – по его позиции одновременно выстрелили два раза из гранатомётов, он не успел укрыться. Боевики ворвались в здание, большинство поднялось на второй этаж, где держал оборону Мустафин и ещё один боец, которого они и скрутили, взяли в плен. Мустафин так просто сдаваться не собирался, кинув в их сторону гранату, он отбежал назад. По коридору Раис укрылся в одном классе и начал отстреливаться. Мы начали кидать в даль коридора гранаты, где засели боевики, в здании завязалась настоящая бойня. Для обороны здания, общеобразовательной школы, нужно было минимум как роту ставить, а нас всего было группа девять человек. Мустафин обстреливался до последнего, от его настойчивости боевики несли потери, пока у него не заклинил пулемёт. Раис быстро прячет своё оружие, чтоб оно не досталось противнику, а потом боевики его ловят и приводят в один из классов, где были и другие члены группировки боевиков. Раис понимал – терять ему было нечего, живым бандиты его никогда не отпустят. В кармане у Мустафина была последняя граната и он, не долго думая, кидает её в середину класса… все сразу разбежались. Увидев замешательство боевиков, он выхватил автомат у раненого бандита и выскочил через огромную дыру стены в соседний класс, в котором начал снова держать оборону, он после взрыва гранаты не равная схватка продолжалась. Боевики начали закидывать класс гранатами, пока от пола ничего не осталось, Раис прыгнул с пробитого пола на первый этаж и стал пробираться туда, где вёлся бой, он понимал – где выстрелы, там находились свои, иначе никак. Школу зачищали уже другие наши подразделения, Мустафина они сначала не узнали, приняли за боевика, пока он не начал укрываться и орать с матом имя наших командиров, а потом поняли – так это же Раис!?
Капитан Фомин был тяжело ранен, мы держали оборону до последнего, пока к шумному зданию подтягивались не только боевики, но и наши. Вскоре школа была зачищена, а потом и весь двор здания. Мустафин отыскал где спрятал свой пулемёт и продолжил дальнейшею службу с тем же оружием, а позже ему, как и полковнику Савину дадут награду героя России.