– И кто же, интересно, вас снабжает эти добром?
– Да никто не снабжает, ещё в 56 г. я привёз это добро, оно списано было.
– Похоже, что у тебя большие связи, раз ты можешь достать такие вещи, не так ли, – с ухмылкой сказал Калган?
Стамбула медленно протянул ребятам револьверы и спросил:
– А что?
– Да ни что, я имею виду, что с нашей численностью и таким добром можно весь город захватить.
– А ты смышлёный, я погляжу,– заметил Стамбула.
Никифор подключился к разговору:
– Послушай нож, ты же бандит авторитетный, не… ну на самом деле, откуда боеприпасов то столько?
– Да был один офицерик, который отдал нам всё это списанное добро 2 года назад, меня с ним знакомый знакомого свёл. Встретились, переговорили, я ему заплатил.
Информация почти была ясна, но узнать ещё об этом точнее было бы не лишним. Вечером, когда все гуляли и пили, Кремнев сказал Никифору:
– Предлагаю пойти и замочить этого козла, пока никто не видит и, скрыться к своим, что думаешь?»
– Погоди, а что делать со складом оружия?
– Да ничего не делать, мы узнали всё, что смогли.
– В общем так друг, если завтра никакой больше зацепки про информацию не будет, про это грёбаное оружие, мочим Кольца и сваливаем, и в штаб. Всё было решено.
А в это время Багурин сидел у себя в кабинете.
– Можно? В дверях стоял Мухин. Я с докладом.
– Ладно, ладно… что там с ребятами?– спросил Багурин, поторапливая Мухина.
– Даже не знаю, все делаем, что можем. Сегодня утром по плану я встречался с ними, вроде всё нормально, сразу видно, что пытаются действовать профессионально!
– Ещё бы, но это понятно, а у тебя хоть было в догадках, что мы просто послали их на смерть, как на растерзание волкам?
– Товарищ генерал, вы так говорите, как будто знаете, что будет дальше. Да, я согласен, опыта у них мало, но они обучались и прошли серьёзные испытания. Но, вы понимаете?
– Конечно, понимаю, Григорий Алексеевич. Вообще, старайтесь оповещать меня обо всех их докладах.
На следующее утро Палыч зашёл в избу к ребятам и, разбудив их, сказал, что бы они одевались.
– Тебе чего? – возмущённо сказал Колган?
– Чего, чего …ничего, Калец вас хочет видеть.
– Ладно, скажи, что сейчас будем.
Когда Палыч вышел, Кремнев с опаской сказал: «Дружище, будь готов ко всему»
Никифор был более спокоен, решил промолчать и не накалять обстановку. Одевшись, Кремнев удивлённо спросил: « А где у тебя синяк?»
– Какой синяк?
– Да фингал, который у тебя под глазом был, у тебя же вчера он весь глаз закрыл ё-моё?
– Откуда я знаю, где у меня синяк, зажил значит.
Кремнев от недоумения открыл рот, он никогда не видел ничего подобного! Чтоб за 12 часов могла зажить или исчезнуть подобная травма…хм?
Через 15 минут они зашли в избу к Кольцу. Кроме него там ещё находился Зяба, Григорий Стамбула и Палыч.
– Мужики, а чего вчера на пьянке не были с нашими?
– Да что-то не хотелось,– ответил Трёха.
– Да они, походу, не уважают нас,– громко сказал Зяба.
Действительно, Калган и Трёха вызвали подозрение своим отколом, обособленностью. Колец с подозрением начал задавать вопросы. Ответ был – молчание. Кремнев и Никифор были на грани срыва, им было плевать, что сейчас о них думают урки, главное начать действовать. Оба понимали, что уже не вернутся к себе в хату. И снова последовали вопросы от Кольца :
– Чего молчим? Кстати, Трихан или как там тебя, Трёха? Как так, у тебя фингал то быстро зажил, как будто и не было его? Стамбула с ухмылкой добавил:
– Да он, наверное, вчера загримировал себя, что, якобы, ходил на дело… не так ли, дурачок?
Лучше бы, конечно, Стамбула так не шутил. После этого Кремнев не выдержал, резко достал револьвер и выстрелил Кольцу пару раз в лоб и тут же на Кремнева накинулся Палыч, выбил у него револьвер, ружьём повалил его на пол и стал душить. Никифор, не растерявшись, тоже достал револьвер и двумя выстрелами в грудь убивает сидящего на стуле Зябу, не давая опомнится – стреляет в Стамбулу, но тот, по всей огромной комнате прыгая и прячась от пуль Никифора, переворачивает обеденный стол и использует его как щит. Промахнувшись, у Никифора закончились патроны. Стамбула, тем временем, спрятался за угловой шкаф, смекнув, что у Никифора закончились патроны, он тут же накидывается на него с ножом. Рядом, одновременно, Кремнев быстро ломает шею Палычу и кидается на помощь, чтобы закрыть его своим телом от удара ножом. Стамбула попадает Кремневу прямо в печень. Никифор бьёт Стамбула кулаком в лицо и тут же поднимает винтовку убитого Палыча. Cтамбула оказался крепким орешком , беспощадным и хитрым уголовникам – он резко выпрыгивает в окно на улицу и снова спасает себе этим жизнь. От выстрелов к избе стали сбегаться вся преступная рать. Никифор тут же подбегает к полуживому Андрею Кремневу.
– Вот, на этом и всё, Иванов,– захлёбываясь кровью, сказал Кремнев. Был рад с тобой работать, ты настоящий мужик.
Как ни странно, но Никифору в первые жизни захотелось заплакать.
Последнее, что он сказал Андрею:
«Зачем ты меня спас, я бы и так выжил, твою же мать..» – он сжал окровавленный кулак от раны Кремнева и обнял его. Через минуту Андрей уже не дышал.