Напротив, племени белуджского вождя Якуб-хана эти места сразу пришлись по сердцу. Простор, вся земля вокруг — твоя. Уважение и помощь со стороны народной власти. Совсем не так по ту сторону границы. Нынешний пакистанский режим все более ущемляет национальные интересы белуджей. Им отказывают в образовании, их под разными предлогами не допускают к службе в армии, государственных учреждениях, сгоняют с отцовских земель.
«Непосредственным поводом для переселения племени в Афганистан, — рассказывал мне во время нашего первого знакомства Якуб-хан, — было то, что губернатор провинции Белуджистан отобрал у нас пастбища. Мы пробовали выгонять туда своих овец и дальше, но кто-то отравил там воду во всех источниках. А здесь нам сразу отвели огромный участок земли. Ничего, что она пока не очень щедра. Главное, что во многих местах вода подходит тут к самой поверхности. Мы нашли здесь старый колодец. Построим новые и заживем на славу».
Разговор этот происходил весной 1983 года, когда племя только пускало первые ростки жизни на новом месте. Не было домов — их заменяли палатки и традиционные белуджские кибитки из деревянных жердей, обтянутых козьими шкурами или грубой домотканой материей. Вождь просил извинить его за то, что чай мы пьем под открытым небом, у костра. Зато неподалеку, на окраине поселка, шла веселая, спорая работа. Мужчины и подростки строили первую в истории их племени школу. Одни заканчивали копать ров для фундамента, другие месили голыми ногами саман. Самые опытные строители, старики, лепили вручную, без всяких форм, кирпичи, которые быстро высыхали на солнце.
— Почему вы решили начать именно со школы? — спросил я у вождя.
— Нас полторы тысячи, а читаю и пишу лишь я да мои дети. Входить в новую жизнь, в революцию неграмотными нельзя. Провинциальные власти Кандагара обещали дать нам учителей, учебники, как только школа будет готова. Вот мы и спешим. Я еще не стар, мне только пятьдесят. Может быть, доживу до тех лет, когда у нашего плёмени будут свои врачи, учителя, агрономы, когда нашей молодежи станут доступны все современные профессии.
Старательнее всех на стройке работал, по словам вождя, Насир — бойкий и смышленый паренек лет двенадцати, с тяжелой медной серьгой в правом ухе и старинной кремневой винтовкой за плечом. (Вооружены были все мужчины. Племя отбило уже три атаки душманов, мстящих белуджам за их сотрудничество с народной властью. В боях Якуб-хан потерял пятнадцать человек, и сейчас поселенцы были настороже.) Репортаж об этой встрече под Кандагаром я закончил тогда словами: «Кто знает, где увижу я в следующий раз своего знакомого — белуджского мальчишку Насира? За штурвалом трактора? В институтской аудитории?»
Любопытно, что кто-то из моих коллег в «Известиях», готовя тот материал к печати, штурвал трактора оставил, а институтскую аудиторию вычеркнул. Мол, не слишком ли оптимистично? И мой нынешний рассказ о племени Якуб-хана, где я побывал спустя три года, станет в некотором роде отместкой за редакторское вмешательство — читатель это чуть позднее увидит.
Снова обхожу знакомое становище. Время и труд внесли в жизнь племени немало перемен. Исчезли палатки и кочевые кибитки. Их заменили домики, которыми обзавелись все, без исключения, семьи. Неприхотливые, глинобитные, но со своим добротным колодцем в каждом дворе, с очагом, сложенным на годы. Почти везде рядом с ними можно увидеть еще одну важную деталь белуджского быта — ковроткацкий станок. Женщины вносят заметную долю в семейный бюджет. У мужчин своя забота — овцы, которых стало заметно больше. Кормов на этих пустынных землях немного, за день надо пройти со стадами десятки километров.
Пастушествуют по очереди. Большая часть мужчин несет службу в отряде самозащиты, который охраняет от душманов не только поселок и пастбища, но и прилегающий к ним участок магистральной дороги Кандагар — Кабул. Около двухсот белуджских воинов стали малишами, добровольцами-пограничниками, и, сформировав несколько застав и постов, стерегут афганскую границу.
— Республика встретила нас по-матерински, — говорит Якуб-хан, — и мы хотим полностью разделить ее заботы. Наши бойцы участвуют в *боевых операциях по расчистке окрестных кишлаков от бандитов. Не было случая, чтобы контрреволюционеры осмелились напасть на колонны с государственным грузом в пределах доверенного нам участка дороги.
