Она вспомнила, что ему всегда нравилось жить на природе.
— А я направляюсь на прогулку, — ответила Вида. — Пообедаем вместе?
— Может быть. — Он помахал рукой и отправился к себе.
На улице она почувствовала себя совершенно незащищенной. Ветер вместо привычной регулируемой вентиляции. На озере поднимались волны, и Вида поплотнее запахнула куртку. Над головой проносились тучи, а над тучами эта жуткая непрозрачная крышка, которую жители планет именуют небом, да еще уверяют, что она красива. А она, на самом деле, скрывает от них звезды.
Когда Вида была маленькой девочкой, ей нравилась жизнь на планете, нравились все оттенки неба, нравились облака. Вида быстрым шагом прошла по выложенной галькой дорожке, пересекла дорогу и спустилась к озеру. Вдали яркими пятнами выделялись красные и желтые паруса. Что хорошо на планете, так это то, что можно идти и идти, оказываться в новых местах. Вида направилась на восток, прошла до конца поселка Серрано. Когда-то здесь было несколько небольших магазинчиков и прокат лодок для тех, у кого не было своих.
Она встала в очередь вместе с шумной толпой детей, купила чашку чаю и пирожное с корицей, а дети накупили сладких газированных напитков и булочек с кремом. Стоя посреди этого детского гомона, Вида понемногу успокоилась и стала смотреть на вещи веселее. В конце концов, планеты не так уж плохи. Она уселась на скамейку, защищенную от ветра одним из домиков, и залюбовалась горами, простиравшимися вдали. Будучи ребенком, она часто гуляла там, плескалась в горных ручьях, обследовала небольшие долины. Потом прибегала сюда, голодная, уставшая, чтобы вот так же купить себе сладкого лимонада. Нет, конечно, все не так плохо, если тебе нравится жить на планете.
Ей нужно придумать себе какое-нибудь занятие. Вида отправилась домой. Вернувшись с прогулки, она поняла, что сильно проголодалась. Самое время пообедать с Сабатино. Во время обеда они разговаривали о музыке и живописи. У нее была коллекция современной живописи, Сабатино собирал музыкальные записи. Он пригласил ее к себе послушать новый концерт для фагота Малахия ву Субы, и неожиданно вечер оказался намного интереснее, чем она предполагала. Они спорили о музыке ву Субы, который написал новое произведение для такого старинного инструмента. Сабатино утверждал, что звучание инструмента столь уникально, что стоило писать музыку в расчете именно на такое исполнение, но Вида считала, что лишь немногие знатоки услышат разницу в звучании древнего инструмента и современного.
На следующее утро Сабатино уехал в горы, а Вида так и не решила, что будет делать. Развернув картины лицом к зрителю, она переставила кое-какие побрякушки, перепроверила в который раз, чтобы все было убрано. Снаружи раздались резкие крики, и она выглянула в окно второй спальни посмотреть, что там происходит.
В садике между домами играли самые маленькие дети семейства Серрано. Когда-то так играла она сама. Они кричали и смеялись, как все дети на свете. Вида осмотрела детскую площадку с горками, башенками, мостиками. Ей трудно было поверить, что она когда-то сама была таким же шумным ребенком. Крики детей, словно иголочки, проникали прямо в мозг.
Наверное, в семейном архиве будет тише. Она спустилась на первый этаж, потом еще ниже, в подвал, в библиотеку. Здесь хранились самые древние документы архива семейства Серрано.
Биографии выдающихся людей семейства… Вида снова перечитала биографию своего любимого Роджера Ксавье Серрано, настоящего героя, который когда-то влюбился, как и все герои, в такую же смелую, храбрую и красивую, как он сам, женщину и покорил ее сердце. Прочитала историю Миллисент Серрано, которая родилась слепой, но необыкновенно одаренной. Вида всегда хотела побольше узнать о своем дяде Алькандоре, которого выгнали из Флота за то, что он забавы ради затащил на корабль диковинного зверя с далекой планеты, а потом восстановили в звании, потому что никто, кроме него, не мог поднять тот корабль. В официальной биографии все это выглядело скучным и неинтересным, а она помнила еще, как сам дядя Алькандор, отставной капитан со странным зеленым пятном на руке, рассказывал забавные истории, сидя на крыльце большого дома. В официальной биографии, например, ничего не говорилось о том, что тот зверь обожал кофе, или о его странном брачном поведении.
Несколько дней Вида изучала семейные биографии, потом, устав от этого чтения, стала искать что-нибудь поинтереснее. Отчеты о битвах… нет, этого добра она начиталась вдоволь. Отчеты о прохождении службы, об отпусках, тоненькие книжечки стихов. Авторы — тоже Серрано… Она открыла одну такую книжку и не смогла сдержать взрыв хохота. Либо Эймори Дейвид Серрано был не очень хорошим поэтом, либо за последние двести лет произошли сильные изменения в языке. Мерседес Эсперанца, с другой стороны, писала прекрасные эротические стихи. Странно, что они не воспламенили весь этот архив… но Мерседес умерла в ранней юности от лихорадки, типичной для молодых поэтов. Интересно, какой бы из нее вышел капитан космического корабля?
