– Я… – ему сложно было говорить. – В общем… – он вздохнул, собираясь с мыслями. – У меня больше нет семьи, Тин. Все – сестра и отец – попали в аварию. Самые дорогие мне люди исчезли в одно мгновение. А я в это время…
Я слушала его, боясь пошевелиться.
– Мне всегда казалось, что я должен почувствовать, если что-то случится с родными. Что это словно предвиденье, или беспокойство, или укол, как легкий удар током. Ведь это твои плоть и кровь. Это часть тебя. А в эту минуту все идет так, как прежде. То, что случается, это случается вдали от тебя и никак не пересекается с твоим ощущением жизни в этот момент. Оно случается, и все.
– Соболезную, – тихо сказала я.
Я не представляла, что бы со мной было, если бы погибли мои родители. И что бы я чувствовала, если бы мне сообщил об этом совершенно посторонний человек. Один телефонный звонок, способный перечеркнуть все в твоей жизни в одно мгновение. Наверняка, в это секунду понимаешь, что больше никогда не скажешь им того, что собирался сказать. Больше не увидишь их родных лиц, не услышишь их голоса.
– Когда похороны? – осторожно спросила я.
– Хоронить нечего, Тин. Они разбились, летя на самолете во Францию. Погибли все. Какая ирония! – горько хмыкнул Крис. – Они погибли, летя навестить могилу моих бабушки с дедом. Жизнь все-таки такая юмористка. А ведь я мог полететь с ними, но в последний момент передумал.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Крис, – я взяла его за руку. – Я понимаю, что слова сейчас мало чем могут тебе помочь. Но, – я вздохнула, – ты-то жив. Держись. Жизнь не заканчивается. Они сейчас в лучшем мире, – я замолчала не в силах сказать больше.
Я никогда не умела изъясняться в таких ситуациях. Поздравить с днем рождения, произнести красивый тост, пожелать всего самого наилучшего – это было несложно. А вот найти нужные слова утешения – это совсем другое. Оставалось только неловко молчать.
– Ты действительно веришь в это? – Крис, все так же полулежа, смотрел в потолок.
– Так легче, – ответила я и, все еще неловко чувствуя себя, повела плечом. – И… мне мама в детстве говорила это, когда умерла моя бабушка.
– От чего она умерла?
– От старости, – скупо улыбнулась я.
– А дед?
– Я его не знала. Он погиб на войне. А твоя мама жива? – наконец решилась я задать этот вопрос.
Он отрицательно покачал головой.
– Она погибла при родах.
– Соболезную, – снова сказала я и выдержала небольшую паузу. – Что ты намерен делать?
– Придется хоронить пустой гроб. Вернее, два пустых гроба.
– Мне очень жаль, что я не была знакома с твоими близкими.
– Мне тоже жаль, Тин, – он поморщился, коснулся ладонью лба и привстал.
Я отпустила его руку. Он тщательно проследил за этим жестом, но ничего не сказал.
– У меня есть аспирин, – почему-то виновато улыбнулась я.
– Спасибо, – усмехнулся Кристофер, – но у меня он тоже есть. Вряд ли он поможет.
Он встал с дивана.
– Чем я могу помочь? – спросила я.
Он снова лишь покачал головой, поднялся и направился на кухню.
Когда он вернулся и снова улегся на диван, мы стали болтать о пустяках. Я всячески пыталась отвлечь его от грустных мыслей. Мы говорили обо всем сразу и ни о чем конкретно. Когда же, наконец, на его губах стала все чаще появляться улыбка, у меня зазвонил телефон.
– Алло!
– Здравствуй, моя лисичка, – послышался в трубке знакомый голос.
– Антон? – удивилась я. – Ты что, приехал?
Кристофер с любопытством посмотрел на меня и вопросительно поднял бровь, в то время как я скрылась на кухне, стараясь говорить тише.
– Да, и тоже страшно соскучился. Ты на работе? Я мог бы за тобой заехать вечерком, и мы могли бы сходить куда-нибудь. У меня много интересных новостей. Я тебе много чего должен рассказать. Как ты?
– Слушай, я не на работе, – ответила я, поморщившись.
Сказать, что он некстати, ничего не сказать.
– А где? Дома? Тогда я могу заехать к тебе домой. Так даже лучше.
– Нет, – я поморщилась, выглянула из кухни, бросила взгляд на сосредоточенного Кристофера и быстро окинула взглядом место, в котором находилась. – Я у директора. Возникли некоторые трудности, и, скажем так, я на совещании.
– Ты что, дома у директора? – проницательности Антону было не занимать.
– Да. Я же говорю, что возникли некоторые трудности.
– И ты поехала к нему домой? Надеюсь, это твой бывший руководитель Максим, а не новый. Потому что последний, насколько мне известно, полный придурок и к тому же редкостный кобель.
– Ты, я вижу, слишком осведомлен для человека, который только что вернулся из командировки, – строго и почти гневно сказала я, удивившись собственной реакции на его замечание.
– У меня есть свои каналы. Ладно, Кристин, решай свои вопросы. Как разберешься – звони, мое предложение остается в силе.
– Хорошо, давай я позвоню тебе вечером, и мы что-нибудь придумаем.
– Ладно, лисичка. Целую тебя.
– Я тоже. Счастливо.
Я положила трубку и посмотрела в окно. На улице начинало темнеть.
Только его мне сейчас не хватало!
