– Это я попросить, – строго сказал следователь, передразнивая манеру речи охранника, который наверняка был турком.
Последовала небольшая пауза.
– Изяинять, – стушевался охранник.
Видимо, следователь, или детектив, или кто он там еще предъявил документы. Фантазия тут же нарисовала документ, удостоверяющий личность человека, работающего в ЦРУ… Или в АНБ… Или в ФБР… Или еще где-то…
Да кто же он?
Я отогнала прочь подступающие образы. Вероятно, свежий воздух активно сказывался на моем воображении.
– Так ты пойдешь внутрь? – раздался любопытствующий голос Альмова.
– Не полошено, – ответил охранник.
Уверенности в его голосе становилось все меньше.
– Это приказ, – безапелляционно заявил следователь.
Я затаилась на полу, мечтая слиться с ним в одно целое. Они сейчас войдут и увидят…
Меня бросило в жар.
Я совершенно не потрудилась скрыть следы проникновения в сейф!
Что же делать? Что делать? Как мне выкручиваться из этой каши, которую я сама и заварила?
До меня доносились голоса с улицы. Охранник говорил что-то об отсутствии юрисдикции и о выполнении приказов только непосредственного начальства, но Альмова эти доводы не убеждали. Тем более произносилось это с очень сильной неуверенностью в голосе и все большим акцентом.
Я уцепилась за слова о юрисдикции как за спасательную соломинку.
А кто, собственно, меня обвиняет? И в чем меня можно обвинить? Почему я должна прятаться? У меня же есть ключ, в конце концов. Значит, никакого взлома не было.
Окрыленная собственными довольно логичными выводами, я вылезла из-под дивана. Терять мне было нечего. Я находилась в ситуации, из которой нужно выбираться. Оставалось только решить, я выйду из бунгало в наручниках или без них. Убедить охранника в том, что я знакомая Макса, труда не составит. Следователь подтвердит. А за нарушение подписки о невыезде Альмов арестовать меня не может. На эту страну его юрисдикция не распространяется.
Или все-таки распространяется?
Прикинув возможные варианты развития событий, я пришла к выводу, что в любом случае риск был оправдан.
Я закрыла сейф и тихо подкралась ко входу. Глубоко вздохнув, я уверенно распахнула дверь. Свет от фонарика тут же устремился мне в лицо, ослепив меня. Я инстинктивно заслонилась рукой.
Голоса затихли в одно мгновение. Мне оставалось только представлять их удивленные физиономии.
– Чем могу помочь, господа? – спросила я.
– Фролова? – удивленно спросил Альмов.
– Кто такой? – почти одновременно со следователем опешил охранник, отводя слепящий луч в сторону.
– Это моя подследственная, – все еще удивляясь, ответил детектив. – У вас подписка о невыезде!
– Тогда арестуйте меня, – я скептически посмотрела на Альмова.
Не выдать свое внутреннее волнение стоило больших усилий. Я понимала, что в следующее мгновение может рухнуть все.
– Когда вернемся на родину, обязательно, – сухо ответил следователь.
Огромного веса камень свалился с моего сердца, и я потеряла интерес к детективу. Мои подозрения насчет юрисдикции следователя оказались верны. Оставался охранник.
– А почему фаша преступница сдесь? – осмелел тот, снова направляя луч фонаря мне в лицо.
– У меня есть ключ, – спокойно ответила я, отмахиваясь от света, как от назойливой мухи, и, не давая охраннику вставить ни слова, продолжила: – Я компаньон человека, который владеет этим бунгало. Он просил меня взять вот это, – я показала статуэтку и бумаги, – и принести ему. Никакого криминала. У меня есть доступ ко многим вещам.
– Да уж, – буркнул Альмов.
– Еще вопросы? – улыбнулась я, направив на Альмова довольный взгляд.
– Такументы, – сказал охранник и протянул руку.
Я бросила быстрый взгляд на следователя. Вот уж кому-кому, а ему показывать мои новые документы на имя Катрин Монтьер не следовало бы. Охранник по-своему расценил мою заминку и нахмурился:
– Ф участок!
– Подождите, – я достала документы из кармана джинсов и протянула охраннику.
– А под какой процесс вы попадать? – спросил он, забирая удостоверение.
– А это мои проблемы, – ответила я.
– Убийство, – спокойно сказал Альмов.
Охранник посветил на детектива, потом настороженно перевел взгляд на меня, в то время как я буравила взглядом следователя. Я не понимала, почему он говорит о таких вещах в присутствии людей, совершенно не имеющих отношения к следствию.
– Моя вина не доказана, – сказала я.
– Это всего лишь вопрос времени, – уверенно изрек Альмов. – К тому же мне очень интересно, что вы делаете в Испании, нарушая тем самым подписку о невыезде. Это серьезное нарушение.
– Мне кажется, с этим мы разберемся по возвращении, – отрезала я.
– Я думаю, намного раньше, – ухмыльнулся Альмов. – Мое почтение, – эта фраза была адресована охраннику.
Тот ничего не ответил, изучая мой паспорт.
– Еще увидимся, – сказал мне следователь и направился в направлении, известном только ему.
– Мисс Монтьер? – удивленно пробормотал мужчина и захлопнул документ так, словно на его страницы был посыпан порошок сибирской язвы.
Благо Альмов ничего не услышал. Охранник же изменился в лице и вытянулся по стойке смирно.
– Да, – ответила я, наблюдая за неожиданной переменой в его поведении.
