Интонация офицера подчеркивала полное отвращение к перебежчику. Не дождавшись ответа, он вышел из комнаты. Другой офицер через переводчика стал задавать Сумцову вопросы о части, в которой тот служил. Константин ничего существенного ему не рассказал, ссылаясь на то, что в этой части находился всего лишь неделю. Тогда офицер стал расспрашивать Сумцова о расположении войск на советском фронте, о причинах перехода его к немцам.
«Начинается…» – подумал Сумцов. Любая легенда должна быть максимально приближенной к правде. Незнание мелочей, деталей, нестыковка событий – вот что может погубить разведчика.
– Почему вы перешли на нашу сторону? – прозвучал вопрос офицера.
– Я не собирался… Но случилась со мной беда… Я убил человека. Своего… Меня ждет трибунал… – Сумцов замолчал.
– Как это произошло? – офицер протянул Константину кружку с чаем.
– Повздорил с сержантом, выстрелил в него в упор. И я был выпивши…
Сумцова вывели из помещения, посадили в машину. Через полчаса автомобиль остановился около большого дома в каком-то населенном пункте. У входа стоял часовой.
Сумцова в сопровождении солдат провели внутрь дома. В большой комнате за столом сидел майор. Он отпустил солдат и заинтересованно посмотрел на Константина.
– Садитесь и рассказывайте, как дошли до жизни такой, что побежали к нам, – на чистом русском языке заговорил немец.
«Это уже серьезно – абвер», – подумал Сумцов и не ошибся.
– Я слушаю, – в голосе майора чувствовалось нетерпение.
Сумцов повторил уже рассказанное ранее. Добавил:
– Нелепый случай. Кому хочется идти под трибунал? Я хочу еще пожить.
Немец слушал внимательно, делал какие-то пометки в лежащем на столе блокноте. Когда Сумцов закончил рассказ, майор жестко произнес:
– Сказочки рассказываете. Для детей.
– Можете проверить. У вас на нашей стороне наверняка найдутся свои люди.
– Да, у нас везде есть свои люди.
– Пусть проверяют.
Случай с сержантом был разыгран как по нотам. После выстрела Сумцова холостым в грудь сержанту, тот свалился «без сознания». Задействованные в этой операции еще два человека вынесли на плащ-палатке сержанта и срочно увезли «в госпиталь». Пустили слух, что сержант умер. Впопыхах Сумцова не отстранили от командования взводом, и ночью он ушел к немцам.
– Фамилия сержанта? – потребовал немец.
– Николай Калашник.
– Давно находился в роте?
– Недели две.
– И вы недавно, – сказал майор.
– Так на передовой же долго не живут, – как бы удивился вопросу Сумцов.
– Расскажите о себе. Подробно! – приказал немец.
Сумцов изложил свою слегка подправленную биографию, разумеется, опустив свою службу в пограничных войсках и в СМЕРШе.
Майора интересовало все: места, где Сумцов родился, жил и работал, его родственники, служба в Красной Армии.
– В школе вы работали старшим пионервожатым. Это значит, массовик-затейник, – заметил немец.
– Не совсем так. У пионервожатого другие задачи.
– Вы комсомолец?
– У нас вся молодежь состоит в комсомоле.
– Коммунист?
– Нет. Не довелось быть.
– А как относитесь к большевистскому правительству? Проклинаете их режим?
– Да нет у меня оснований ненавидеть советскую власть. Жил я не хуже других.
– Однако перешли на нашу сторону, к врагам.
– Что делать? Безвыходные обстоятельства.
Сумцов не лебезил перед немцем, держался с достоинством. Константину казалось, что немец был настроен дружески, но его внешнее дружелюбие скрывало огромную сосредоточенность, попытку проникнуть в мысли собеседника и разгадать истинный смысл его намерений.
Первое впечатление Сумцова было, что легенда срабатывает. Чем необычнее легенда разведчика, тем она действеннее. А его легенда была необычной.
После бесконечных вопросов и ответов разговор немца с Сумцовым закончился, и его доставили в лагерь военнопленных. Он оказался в длинном бараке. С порога на него пахнуло тяжелым, резким запахом карболки, пота, тлена. Ему указали место на нарах. Лежа на жестких нарах барака, Сумцов мысленно подводил итоги всего с ним происшедшего, старался представить, что ждет его впереди. Шли дни, о нем, казалось, забыли. Но в том, что его помнят, Константин убедился после того, как немцы с целью выявить его намерения подводили к нему свою внутрилагерную агентуру. Таких попыток со стороны немцев было несколько. Однако из этой затеи у них ничего не вышло: Сумцов без большого труда определил агентов.
