Следующую по численности категорию составляют, вероятно, военнопленные, прошедшие через все ужасы плена и выжившие, а затем трудившиеся на предприятиях военно-промышленного комплекса германского рейха.
Третья категория, резко отличающаяся от двух первых, — это собственно беженцы.
Молниеносная скорость, с которой продвигались немецкие войска в первые дни и недели войны, разительный контраст между уровнем жизни в Советском Союзе и странах Европы, мстительное отношение советского правительства к гражданам, «запятнавшим себя» контактами с иностранцами, — эти и множество других соображений политического, экономического и личного свойства погнали тысячи советских граждан на Запад. Многие из тех, кто раньше имел нелады с властями или боялся вновь оказаться в руках НКВД или «СМЕРШ», воспользовались немецкой оккупацией для бегства из Советского Союза. Еще больше народу бежало или было вынуждено уйти, когда спала волна немецких побед. Тем, кто решил бы остаться, предстояло зачастую по нескольку дней или даже недель провести в прифронтовой полосе, в самом центре боев, на линии фронта, и крестьянские семьи, гонимые инстинктом самосохранения, грузили свой жалкий скарб на телеги и уходили проселками к Польше.
После советской победы под Сталинградом в 1943 году, возвестившей о начале крушения гитлеровской Германии, на Запад двинулись целыми районами. У некоторых этнических групп просто не было другого выхода, как, например, у этнических немцев (их называли «фольксдойче»). Их после 1941 года эвакуировали в Вартегау (западная Польша) — в те места, откуда два столетия назад переселились в Россию их предки.
Большая часть коренного населения Кавказа пыталась убежать на Украину и оттуда двигаться дальше. Среди кубанских казаков и горных кавказских народностей дольше всего продолжалось сопротивление большевизму. Именно эти места дали генералам Л. Г. Корнилову и А. И. Деникину многих лучших солдат Белой армии, и даже в мирное время тут то и дело вспыхивала партизанская война против советских завоевателей. Немецкие оккупационные войска вели себя здесь в целом корректно и пользовались широкой поддержкой населения. Когда в конце 1943 года немецкая армия получила приказ уйти с Кавказа, многие, в том числе казаки, двинулись вслед за ней навстречу суровой зиме, уходя от судьбы, которая была им слишком известна.
Свидетель этого исхода писал:
В январскую стужу толпы отчаявшихся шли по степи, перебирались через замерзший Керченский пролив в Крым. Многие умерли от голода и холода, многих расстреляли с бреющего полета советские летчики.
Определить хотя бы приблизительно число этих беженцев трудно. Возможно, их было около миллиона, но так как позже многие из них попали — или были отправлены силой — в русские трудовые и военные формирования, организованные немцами, невозможно статистически отделить их от других категорий.
Кроме миллионов советских граждан, попавших в Германию после 1941 года в качестве беженцев, пленных или насильственно вывезенной рабочей силы, многочисленную группу составили те, кто решил сражаться против Красной Армии или помогать немцам в борьбе с ней. Таких насчитывалось от восьмисот тысяч до одного миллиона человек.
