В конце войны в задачи «СМЕРШ», таким образом, вошла также проверка многомиллионной «армии» советских граждан, возвращавшихся из плена. Английские и американские разведслужбы, стремясь скрупулезно выполнить свои обязательства перед союзником (об обязательном возвращении граждан в страну проживания), участвовали порой в варварских репатриациях. Многие из двух миллионов советских граждан, которых они, часто против воли этих людей, вернули на родину, просто сменили гитлеровские концлагеря на советские. Как завуалированно признавала даже советская официальная история, «СМЕРШ» «с недоверием» относился к более чем миллиону советских военнопленных, переживших ужасы немецких лагерей. Почти все рассматривались как дезертиры.
Советское политическое руководство имело «внул — ренний отдел», который руководил слежкой за советскими военнослужащими и гражданами в послевоенной Западной Европе, возвращением репатриантов и «предателей». Этому служила армейская контрразведка «СМЕРШ». Это гестапо в квадрате. «СМЕРШ» играл такую роль, как военно-полевой суд в армии в военное время.
Если по сталинской терминологии НКВД — это обнаженный меч пролетариата, то «СМЕРШ» — это острие меча.
Рука об руку со «СМЕРШ» работал отдел по репатриации советских граждан. Все без исключения работники этого отдела являются кадровыми офицерами «СМЕРШ» (или НКВД). Почетная задача водворения заблудившихся советских граждан в лоно матери-родины находится в надежных руках. Офицеры репатриационных миссий на территориях союзников по совместительству выполняли функции более щекотливого характера: шпионов-резидентов, шпионов почтовых ящиков и шпионов-курьеров, если уж говорить профессиональным языком. Функции упомянутых «штатных должностей» ясны и без дополнительных объяснений.
Об организации репатриационных комиссий было официально объявлено 24 октября 1944 года, то есть через неделю после того, как англичане пообещали наркому СССР В. М. Молотову лично проследить за возвращением всех потенциальных репатриантов на родину.
Главой комиссии был назначен генерал-полковник Филипп Голиков.
Это назначение представляется весьма любопытным. Ведь с точки зрения советских руководителей, все советские солдаты, попавшие в плен, заслуживали сурового наказания — ибо в плен их могла привести либо трусость, либо нерадивость. Но тогда не странно ли, что руководство репатриационными операциями Сталин поручил одному из самых трусливых и несостоятельных советских генералов? Более того, Голиков был из тех военачальников, на ком лежала главная вина за неподготовленность СССР к войне — за неукомплектованность армии, вследствие чего, в первую очередь, и попали в 1941 году в плен большинство советских солдат и офицеров. Будучи с июля 1940 года начальником разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии, он совершил на этом посту множество непростительных ошибок, повлекших потерю сотен тысяч человеческих жизней. Позже, во время обороны Сталинграда, Н. С. Хрущев подал рапорт о том, что Голиков панически боится немцев, и Голикова с поста сняли.
Под стать начальнику был и заместитель Голикова по репатриационной комиссии — генерал-майор К. Д. Голубев. Он был настоящий гигант — под два метра, но, как отмечал современник,
