«СМЕРШ»: операции и исполнители полностью

— Хорошо, все это мы выясним, с ними уже говорят на эту тему, — сказал оперативный работник. — Но чем же вы-то как старший группы можете доказать, что все прибывшие действительно являются нашими людьми?

Отвечая на этот вопрос, Горбатов стал подробно рассказывать о разведывательно-диверсионной школе, о подготовке группы к заброске в тыл Красной Армии, назвал фамилии преподавателей, сотрудников германского разведывательного органа. Заканчивая, сказал:

— Если бы я не был там, то разве мог бы все так подробно рассказать? Уверяю вас, что мы не подведем, и опасаться вам нечего.

— Рассказ действительно похож на правду, — заметил оперативный работник, — но тем не менее без Николаева я ничего сделать не могу. Он командир, ему и принимать решение.

Немного подумав, оперативный работник продолжал:

— Или вот что… завтра мы будем связываться с центром по радио, запросим инструкции, что прикажете передать от вас?

— Вот это хорошо, — оживился Горбатов, — сообщите, что мы прибыли, назовите нас, вам ответят, что мы вас не обманываем, и тогда все будет в порядке.

— Ну, а что вы лично должны сообщить по нашей радиостанции? — спросил оперативный работник.

— Об этом нам ничего не говорили.

— Среди вас есть радисты?

— Нет.

— Какая же задача поставлена перед вами?

— Мне и моим людям сказали, что нас забросят в расположение вашего отряда как пополнение. Наши конкретные задачи определит Николаев.

— И это все?

— Кроме того, мне было поручено лично доставить Николаеву три секретных пакета, которые у меня отобрали при обыске ваши люди, и сброшенный вместе с нами груз. Других заданий не имеем.

В конце беседы, когда все было уже ясно, оперативный работник заявил:

— Все это, Горбатов, хорошо. Я склонен верить, что вы не провокаторы. Но раз не знаете пароля, без согласия Николаева я не могу разрешить вам и вашим людям находиться в нашем базовом лагере. И еще — на свободе. Чтобы ускорить выяснение этого недоразумения, мы попытаемся завтра связаться с центром, однако ответ может прийти не раньше чем через пять дней. Есть и другая возможность: завтра я отправляю нарочного с сообщением о случившемся. Если хотите, чтобы все выяснилось раньше, то напишите на имя Николаева личные рапорты с указанием, кто вы такие и почему прибыли без пароля. Эти рапорты нарочный передаст Николаеву, и я думаю, что дня через два вопрос разрешится. А пока я вынужден содержать вас под арестом. Поймите, это необходимо, и объясните своим товарищам.

— Ну, что же, раз так, то ничего не поделаешь. Я понимаю, что от вас это не зависит, в вашем положении я поступил бы точно так же. Мы будем терпеливы.

На другой день прибывшие агенты написали на имя Николаева рапорты, в которых для доказательства того, что они действительно заброшены через линию фронта, дали подробное описание разведывательно-диверсионной работы и школы, преподавательского и офицерского состава, обучавшейся агентуры и обслуживающего персонала.

Вот рапорт одного из участников группы на имя Николаева:

«Я, Хорьков Борис Вениаминович, псевдонимы мои — Попов Борис Васильевич и Терехин Иван Иванович, сообщаю о моем прибытии к вам. Всего нас прибыло четыре человека. Вылетая, мы были твердо уверены, что нас встретят как своих единомышленников, но оказалось, что нам не верят, спрашивают пароль. По чьей вине произошло это досадное недоразумение, я не знаю, но заверяю вас, что перед вылетом подполковник Мюллер сказал, что мы летим в ваше расположение и никаких паролей не надо.

В подтверждение того, что мы действительно те, за кого себя выдаем, я могу назвать всех, кого знаю, а именно: подполковника Арнольда, где совместно с подполковником Зальпиусом писал письма для группы Хлудова и Каменева (радиоигра «Десант» — В. Т.). По Стрелкау я знаю Огнева, проводившего у нас занятия в Кирхдорфе, унтер-офицера Разанецкого, лейтенанта Боргина, капитана Павлова, Каюкова и других. О том, каким путем надо сообщить о нашем прибытии к вам, подполковник Зальпиус ничего не сказал».