В юности Володя Маковеенко мечтал учить детей родному украинскому языку, преподавать литературу. Но учителем он не стал. Весной 1939 года его, студента Одесского пединститута, вызвали в райком комсомола. Разговор шел о направлении в чекистскую школу. Владимир задумался. Жизнь круто меняла избранный им маршрут. Он понял, что сделанное ему предложение — свидетельство высокого доверия, и дал согласие.
А сейчас, глядя через окна мчавшейся машины на разбитые фашистами дома Ленинграда, Маковеенко вспомнил свое первое боевое крещение. Проходило оно перед Великой Отечественной на земле древнего Львова, где молодой чекист вел борьбу против буржуазных националистов, многие из которых уже тогда являлись агентами секретных служб гитлеровской Германии.
В Ленинграде, куда Маковеенко прибыл в середине июля 1941 года, ему повезло: его зачислили в подразделение военной контрразведки, которое возглавлял боевой чекист, умелый воспитатель молодежи Д.Д. Таевере. У него было чему поучиться. На всю жизнь запечатлелся в памяти Маковеенко тревожный сентябрь 1941 года, когда в ожесточенных боях под стенами Ленинграда решалась судьба города. В те тяжелые дни Маковеенко, не зная отдыха, подбирал, готовил и направлял разведчиков в тыл врага. Многие из них приносили важные сведения.
С декабря 1941 года органы абвера, приданные группе армий «Север», активизировали шпионско-диверсионную деятельность против войск Ленинградского фронта. На оккупированной территории Прибалтийских республик возникли разведывательные и диверсионные школы, в которых обучались сотни агентов. В этих условиях контрразведчики фронта усилили борьбу по пресечению опасных происков вражеской агентуры, по внедрению в оперативные и учебные подразделения абвера своих разведчиков.
Маковеенко продолжил вспоминать тех, кого готовил и направлял в тыл врага со специальными заданиями. Среди них — Мелентий Малышев, смелый, находчивый разведчик. Он сумел завоевать у гитлеровцев доверие и проник в шпионскую школу абвера в городе Валге. А теперь, в ночь на 1 июня 1943 года, капитан Маковеенко проводил в нелегкий путь еще одного разведчика, которого тщательно готовил для работы в стане врага. Им был Николай Степанович Андреев.
Немцы были весьма изобретательны.
Можно привести немало свидетельств того, как абвер и СД привлекали себе в помощь специалистов самого различного профиля для решения бесчисленного множества мелких и крупных проблем материально-технического обеспечения успешной деятельности агентуры.
Так, для тайнописи специалисты-химики разработали состав, который невозможно было обнаружить ни химическими реактивами, ни с помощью инфракрасных лучей. Главным компонентом этого состава была… кровь самого агента. В случае необходимости агент укалывал себе палец, выдавливая каплю крови на кончик пера, где она смешивалась с раствором, и смесь для написания тайных донесений была готова. Сначала строчки были красного цвета, но через несколько минут исчезали. Только тот, кто знал тайну применяемого состава, мог проявить написанное и восстановить текст.
Военные инженеры изобрели специальные приспособления, с помощью которых миниатюрные мины нажимного действия прикреплялись нацистскими диверсантами к шейке рельса, так что с движущегося паровоза их обнаружить было практически невозможно. Искусно камуфлировалась и взрывчатка — ее упаковывали в виде брикетов пищевых концентратов[16].
В школах велась постоянная обработка слушателей в антисоветском духе. И здесь гитлеровцы старались вовсю.
Важнейшей целью антисоветской обработки агентов, как ее понимали руководители абвера и СД, было внушить мысль, что они не просто шпионы в обыденном смысле этого слова, а «русские, украинские, грузинские патриоты, ведущие борьбу за лучшее будущее своей страны и своего народа».
Деятельность разведчика за линией фронта во вражеском тылу сопряжена с большим риском, смертельной опасностью, требовала мужества, смелости, сообразительности. С нахождением за линией фронта по заданию «СМЕРШ» Николай Степанович Андреев справился успешно. Ни разу не ошибся. Права на ошибку он не имел.
До войны Н.С. Андреев был завучем в средней школе села Красного, недалеко от Костромы. В 1940 году его призвали в Красную Армию. Вскоре он стал курсантом зенитно-артиллерийского училища. В августе 1941 года молодой командир Андреев прибыл в Ленинград.
Зенитно-артиллерийская батарея под командованием старшего лейтенанта Андреева участвовала во многих боях, успешно отражая налеты вражеской авиации. В мае 1942 года Николай Степанович стал членом ленинской партии, через год был награжден медалью «За оборону Ленинграда». Однако радость от пережитого в связи с наградой омрачилась неожиданно свалившейся на него бедой[17].
