– Замечательно. Я хотела задать вам несколько вопросов, некоторые из которых могут оказаться неприятными.
– Как и в прошлый раз, – печально усмехнулась Юля. – Тогда позвольте сначала мне задать всего один вопрос?
– Конечно, – кивнула я, зная, о чем она спросит.
– Кто убил Володю?
– Его приятель, Андрей Лозинцев.
– О господи. – Девушка была ошарашена. – Андрей? Не верится даже. Никогда бы не подумала. Но за что?
– А вот здесь, Юля, мы и подошли к тем самым неприятным вопросам. Вы знали, что Владимир торговал антиквариатом?
Юля вздохнула и ничего не ответила.
«Знает, – подумала я. – И теперь думает, что будет».
– Почему вы не сказали мне тогда? Зачем соврали про то, что Сажин калымил частным ремонтом?
– Вы не понимаете…
– Все я прекрасно понимаю, Юля, – перебила ее я. – И знаю, что ваш любовник торговал очень ценными вещами, за продажу которых можно было попасть под суд.
– И что? – В глазах девушки загорелся злой огонек. – Тогда и меня под суд? За то, что знала и не сказала?
«Ох ты, боже мой, детский сад».
Сейчас девушка напоминала обиженного ребенка.
– Юля… – Я, как могла, смягчила тон. – Я не собираюсь никуда вас отдавать, ни в полицию, ни в суд. Дела Владимира меня интересуют лишь постольку-поскольку, я хочу привлечь к ответственности его убийцу. То, что вы не сказали, пусть будет на вашей совести. А мне нужно упечь за решетку Лозинцева, потому что он не только убил вашего любимого мужчину, но и подставил под удар правосудия невинного человека.
Девушка поежилась, будто ей было холодно, хотя мы стояли на солнце.
– Да, я знала, чем занимается Володя, – тихо сказала она. – Но насчет ремонта я не соврала. Он действительно чинил старую технику, в том числе и старинные вещи. Отчасти так он и находил свой товар.
– Вы знали о его последней сделке?
– Не все. Володя сказал, что это нечто очень ценное, за это он получит хорошие деньги. Настоящий раритет – так он сказал.
– Но не говорил, что конкретно?
– Нет. Я тогда подумала, что это, наверно, что-то из ювелирки. Но не спрашивала.
«А вот тут Юлия, скорее всего, врет. Наверняка спрашивала. Мы, женщины, народ любопытный, чего бы это ни касалось. И раз уж Сажин увернулся от ответа, девушка сделала свои выводы. Вот она – жизнь с антикваром. Хочешь не хочешь, а научишься разбираться в старинных вещах и их стоимости. Пусть и самую малость».
– Сажин успел продать свой последний товар?
– Нет. С покупателем он должен был встретиться через несколько дней после того, как его убили.
– А кто покупатель?
– Этого не знаю. Наверно, очередной богатенький Буратино. Или иностранец.
– Владимир работал только с ними?
– В основном да.
– Юля, а вы, может быть, знаете, где ваш мужчина хранил товар на продажу?
– Точно не у меня и не у себя. В своей квартире я бы нашла. А в Володиной, насколько помню, и полиция ничего не отыскала. Володя мне сам говорил, что в надежном месте, но мне, если честно, и в голову не приходило спрашивать, что это за место. Я вообще особо не знала подробностей его второй работы, да и не интересовалась.
– Юля, вы с Владимиром хоть и не очень долго были знакомы, но все же знали его. В каком месте он мог бы спрятать что-то ценное?
Девушка задумалась.
– Сложно сказать. По идее, все важное он хранил у себя. Я имею в виду документы. Деньги он держал на счете в банке. На работе бы точно не стал: Володя рассказывал, что у них там есть один очень любопытный тип, который везде сует свой нос.
– А у друзей или знакомых?
– У Володи не было таких знакомых, которым он бы доверял как себе. Мне кажется, он и мне до конца не доверял. – На лицо Юли набежала тень. – Он и с Андреем-то не сказать что дружил. Дела вместе крутили, но не больше. Наверно, как чувствовал… – Она не договорила, но и так было понятно, что она хотела сказать.
– А где-нибудь в камере хранения?
– Не знаю. Но вот это возможно.
– К вам Лозинцев не приходил после его смерти? Ну или после того, как вас полиция вызывала в его квартиру?
– Нет.
– У Сажина мог быть тайник в квартире? Такой, который невозможно найти случайно?
– Типа сейфа под половицами или за ковром?
– Да, нечто вроде.
– Не могу сказать. Но Володя мог и сделать. Я ведь говорила, что у него руки были золотые.
«Говорила, говорила. Золотые руки – в прямом и переносном смысле».
Встреча с любовницей Сажина подтвердила практически все мои мысли и догадки.
– Ладно, Юля, спасибо вам большое. Больше не буду отнимать у вас время.
– А Андрея арестовали?
– Пока что нет. Против него почти нет улик. Поэтому я и выясняю про тайник Сажина, чтобы эти улики были.
«Милая, наивная девочка. Я думала о том, стоит ли называть ей имя убийцы. И решила: пусть знает. Тем более Юля Трошина не из таких людей, что идут мстить с оружием, кидая обвинения в лицо. Нет, эта тихая, спокойная девушка, завидев человека, убившего ее возлюбленного, просто отвернется. Главное, чтобы сам Андрюша ей ничего не сделал. Тогда-то его, конечно, можно поймать на горячем, но чисто по-человечески Юлю жалко».
Мы распрощались, и я поехала дальше. Сейчас мой путь лежал на железнодорожный вокзал города Тарасова.
