А король Пелам пролежал жестоко изувеченный много лет и не мог поправиться, покуда не исцелил его Галахад, Высокородный Принц45, взыскующий Святого Грааля. Ибо в том сосуде содержалась толика крови Господа нашего Иисуса Христа, которую привез в нашу землю Иосиф Аримафейский46. Это он и лежал в той богатой постели. А копье это было то самое, коим Лонгин47 пронзил сердце Господа нашего. Король Пелам приходился Иосифу прямым потомком, и был он благороднейшим мужем изо всех в те времена, и превеликой жалости достойно, что он был так покалечен, ибо через тот плачевный удар была великая скорбь, мука и страдание.
А Балин распрощался с Мерлином.
– Ибо, – сказал тот, – никогда в этом мире нам больше не встречаться, не расставаться.
И поехал он прочь. Едет он по полям и лугам, по городам прекрасным, и везде валяются мертвые, а кто в живых остался, те стонут и кричат ему вслед: – Ах, Балин! Ты причинил в наших краях великий вред и бедствия! Через плачевный удар, что нанес ты королю Пеламу, погубил ты три королевства. И знай: все равно падет на тебя отмщение!
И потому Балин был рад, когда те три королевства остались позади: он скакал восемь дней, прежде чем встретилось ему новое приключение.
Въехал он в густой лес на дне долины и увидел там башню. Неподалеку от башни стоял могучий конь, привязанный к дереву, а подле него сидел на земле добрый рыцарь в великой печали, хоть был он собой пригож, и ладен, и строен. Балин сказал ему:
– Спаси вас Господь! Отчего вы так печальны? Поведайте мне причину – и я помогу вам, если то будет в моих силах.
– Сэр рыцарь, – отвечал тот, – не мучайте меня, ибо я погружен был в сладкие думы, ты же возвращаешь меня к страданиям.
Балин отъехал немного, чтобы поглядеть на его коня, и слышит, рыцарь говорит про себя: «О, прекрасная дама! Зачем, зачем нарушили вы данное мне обещание? Ведь вы обещали встретиться здесь со мною в полдень. А теперь да падет на вас проклятье, ибо этим мечом, что подарили мне вы, я решил себя убить». И вытащил он меч. Тут Балин к нему подошел и взял его за руку,
– Отпусти мою руку, – сказал рыцарь, – иначе я убью тебя!
– В этом нет нужды, – отвечал ему Балин, – ибо клянусь: я готов помочь вам найти вашу даму, если вы скажете мне, где ее искать.
– А как ваше имя?
– Сэр, мое имя – Балин Свирепый.
– О, сэр, это имя мне хорошо знакомо: вы – Рыцарь-о-Двух-Мечах, муж величайшей доблести, какого видел мир.
– А как ваше имя? – спросил Балии.
– Мое имя Гарниш-Горец, я сын бедного человека, но за храбрость мою и доблесть герцог возвел меня в рыцари и даровал мне земли. Зовут этого герцога Хервис, и это его дочь я люблю, а она, как я полагаю, любит меня.
– А далеко ль она сейчас отсюда? – спросил Балин.
– В шести лишь милях, – ответил рыцарь.
– Едем туда, – сказали оба рыцаря.
И поскакали они во весь опор и подъехали к прекрасному замку, крепкими стенами обнесенному и глубокими рвами окруженному.
– Я войду в замок, – сказал Балин, – и погляжу, там ли она.
Вот проник он в замок, стал шарить всюду, переходя из покоя в покой, нашел ее постель, но ее там не было. Потом заглянул Балин в прекрасный сад, и там, под лавровым деревом, на разостланном одеяле зеленого шелку, лежала она, а в объятьях у нее рыцарь, и крепко обнялись они, а под головами у них – цветы и травы. Увидел Балин, что лежит она так с безобразнейшим рыцарем, какого свет видывал, хоть сама она собою прекрасна, прошел он назад через все покои и рассказал рыцарю, как нашел ее, крепко спящую, и привел он его в то место, где она лежала и крепко спала.
Когда увидел ее Гарниш там, лежащую в глубоком сне, хлынула у него от горя кровь носом и ртом, и он мечом своим отсек им обоим головы. А потом стал горестно стенать и плакать и молвил:
– О Балин! Ты причинил мне великое горе, ведь не приведи ты меня сюда, я еще сумел бы пережить мое горе.
– Но видит Бог, – сказал Балин, – я сделал это с одной лишь целью: чтобы придать вам мужества и чтобы вы, увидев и поняв всю лживость этой дамы, перестали любить ее; воистину, я поступил с вами только так, как желал бы, чтобы вы поступили со мною.
– Увы, – сказал Гарниш, – теперь вдвойне возросло мое горе, и не под силу мне его вынести, ибо я убил ту, которую любил больше всех в моей жизни!
И с этими словами он вдруг вонзил себе в грудь меч по рукоятку. Как увидел это Балин, тут же поспешил он оттуда прочь, чтобы люди не сказали, будто это он убил их. Ехал он, ехал и через три дня подъехал к большому кресту, а на кресте том золотыми буквами было начертано: «Ни единому рыцарю не должно в одиночку приближаться к этому замку». Потом увидел он, что подходит к нему седой старец и говорит: «Балин Свирепый, ты заехал сюда, свернув со своего пути, а потому возвращайся назад, ради своей же пользы». И, сказав так, вдруг исчез.
Потом услышал он звук рога, точно на охоте, когда забита дичь.
– Этот рог, – сказал Балин, – трубит по мне, ибо дичь эта – я, однако я еще жив.
