– Без сомнения, – сказал Мерлин, – красотою и добронравием она превосходит многих. Но если бы вы не любили ее, я нашел бы вам другую девицу, прекрасную и добрую нравом, которая пришлась бы вам по вкусу и по сердцу, не будь ваше сердце уже отдано. Но когда человек уже нашел себе избранницу сердца, он не склонен отступаться.
– Это правда, – сказал король Артур.
Но Мерлин предостерег короля темными словами, что Гвиневера – неподходящая для него жена. Ибо, предостерегал он, ее полюбит Ланселот и она его. И под конец повел Мерлин речь о Святом Граале.
После того испросил он у короля людей, дабы отправиться сватать Гвиневеру, и король дал ему свое соизволение. Вот прибыл Мерлин в страну Камилард к королю Лодегрансу и открыл ему желание короля Артура взять в жены себе Гвиневеру, дочь его.
– Для меня это, – отвечал король Лодегранс, – самая радостная весть, какую случалось мне слышать, что столь могучий король, славный доблестью и благородством, пожелал обвенчаться с моей дочерью. Что до земель моих, то я отдал бы их ему, если б знал, что тем его порадую, да у него и так земель довольно, больше ему не надобно. Но я пошлю ему дар, который обрадует его куда более, – я отдам ему Круглый Стол, что получил от отца его Утера Пендрагона. Когда все места за тем столом заполнены, то всего там помещается сто рыцарей и еще полета. Сто добрых рыцарей есть у меня самого, но полста уже не хватает, ибо столько как раз и потерял я в битвах за те годы, что царствую.
И с тем вручил король Лодегранс Мерлину дочь свою Гвиневеру и Круглый Стол с сотней рыцарей; и они отбыли, провожаемые со всеми королевскими почестями, ехали по суше и по морю и наконец подъехали к Лондону.
Как услышал король Артур, что едет к нему королева Гвиневера и сто рыцарей, везущие Круглый Стол, весьма обрадовался он ее скорому прибытию и столь богатому подарку и во всеуслышанье сказал так:
– Как я рад, что ко мне едет сия прекрасная дама, ведь я уже давно люблю ее, и потому нет для меня ничего приятнее. И рыцари эти с Круглым Столом радуют меня более, нежели самые великие богатства.
И со всей возможной поспешностью отдал король распоряжения о свадьбе и коронации, дабы все было устроено самым торжественным образом.
– А ты, Мерлин, – сказал король Артур, – поезжай и выбери мне во всей стране пятьдесят рыцарей, славнейших и доблестнейших среди прочих.
И Мерлин в короткий срок нашел для него рыцарей, чтобы заполнить ими сорок восемь мест за столом, но больше, сколько ни искал, найти не мог.
Тогда послали за епископом Кентерберийским, и он благословил каждое сиденье с превеликой торжественностью, а на тех сиденьях сидело сорок восемь рыцарей. После того сказал Мерлин:
– Любезные сэры, вам должно теперь всем подняться и подойти с поклоном к королю Артуру, он тогда с большей охотою станет вашим сюзереном.
И они все поднялись и королю поклонились. А Мерлин на оставленных ими сиденьях нашел написанные золотыми буквами имена всех рыцарей, кто где сидел, и лишь на двух сиденьях ничего написано не было.
Тут выступил юный Гавейн и стал просить у короля, чтобы исполнил он его желание.
– Проси что хочешь, – отвечал король, – и я удовлетворю твою просьбу.
– Сэр, я прошу у вас, чтобы вы посвятили меня в рыцари в тот самый день, когда обвенчаетесь с леди Гвиневерой.
– Я сделаю это с доброй, охотою, – отвечал король, – и окажу вам все надлежащие почести, ведь вы мой племянник, сын моей сестры.
А вслед за тем прибыл ко двору бедный человек, и с ним ладный молодец восемнадцати лет от роду, верхом на тощей кобыле. И всех, кого ни встречал он, спрашивал бедный человек;
– Где найти мне короля Артура?
– Вон он там, – отвечали рыцари. – А тебе от него что-нибудь надобно?
– Да, – отвечал бедный человек, – для того я сюда и прибыл. И, приблизившись к королю, поклонился он ему и сказал:
– Король Артур, цвет всех королей, да спасет тебя Иисус! Сэр, я слышал, что ныне, в день вашей свадьбы, вы обещали исполнить желание всякого, если только оно в пределах разумного.
– Это правда, – сказал король, – об этом повелел я возгласить и обещание исполню, пусть только будет просьба не в ущерб моему королевству и моему сану.
– Хорошо вы говорите и милостиво, – сказал бедный человек. – Сэр, я ни о чем ином не прошу вас, возведите лишь моего сына в рыцари.
– Велика милость, что ты испрашиваешь, – сказал король. – Как твое имя? – спросил король у бедного человека.
– Сэр, мое имя Арий, я скотопас.
– Откуда желание твое, от тебя или же от твоего сына?
– Нет, сэр, – отвечал Арий, – желание это от моего сына, не от меня. Ибо, поведаю вам, у меня тринадцать сыновей, и все мне повинуются и рады заняться тем, к чему я их приставлю, лишь этот отрок не идет на работы – что бы мы с женой ни делали, ему бы все только стрелять да метать копья, и рад он видеть сражения и любоваться рыцарями. И неотступно днем и ночью он просит меня, чтобы сделаться ему рыцарем.
– Как имя твое? – спросил король юношу.
– Сэр, мое имя – Тор.
Тут король поглядел, на него хорошенько и увидел, что лицом он отменно пригож и сложения для своих лет редкого.
