И вот, говоря коротко, сэр Ланселот возлег с королевой на ее ложе, забыв и думать о своей поврежденной руке, и предавался радостям и наслаждениям любви, покуда не занялся новый день, ибо знайте, он всю ночь не спал, но бодрствовал. Когда же он увидел, что настало его время и что более медлить там ему невозможно, он простился с королевой и вылез через окно, приставив, как мог, обратно решетку, и возвратился к себе. А там он рассказал сэру Лавейну, как поранил себе руку. И сэр Лавейн перевязал ему рану, остановил кровь и надел ему сверху перчатку, чтобы никто ничего не заметил. И после этого они все утро пролежали в постелях до девяти часов.
Наконец сэр Мелегант подошел к спальне королевы и там нашел ее дам, давно уже одетых и ожидающих свою госпожу.
– Ax, помилуй, Иисусе! – сказал сэр Мелегант. – Что это с вами, госпожа, что вы так долго спите?
И с тем он раздвинул полог. И увидел ее лежащей на ложе, и вся ее постель: и подушки, и простыни, и одеяла, – все было запятнано кровью сэра Ланселота, вытекшей из его растерзанной ладони. Но сэр Мелегант, видя эти пятна крови, решил, что королева изменила королю Артуру и что она возлежала эту ночь на своем ложе с одним из своих раненых рыцарей.
– А, госпожа! – воскликнул сэр Мелегант. – Теперь я вижу, что вы – коварная изменница государю нашему королю Артуру, ибо у меня есть доказательства, что неспроста вы пожелали уложить всех рыцарей у себя в спальне! И потому я обвиню вас в измене перед королем Артуром. Ибо я застал вас, госпожа, с вашим позором; а из этих рыцарей все ли изменники или лишь иные из них, все равно вашу измену я докажу, ибо все видят: нынче ночью с вами возлежал раненый рыцарь!
– Это ложь, – отвечала королева, – и все они мне в том свидетели.
И десять рыцарей, услышав его речи, все сказали в один голос так:
– Сэр Мелегант, ты облыжно клевещешь на госпожу нашу королеву, и за это любой из нас готов с тобой биться в поединке. Ты только выбери из нас, кого пожелаешь, и дай нам оправиться от ран, которые ты нам нанес!
– Ну, нет! Ни к чему все ваши надменные речи! Взгляните, и вы сами увидите, что нынешней ночью с королевой возлежал раненый рыцарь.
Посмотрели все и горько устыдились при виде тех кровавых пятен. И знайте, что сэр Мелегант весьма радовался, что может обвинить королеву, ибо он надеялся так скрыть свою собственную измену.
Среди этого шума вошел сэр Ланселот и застал их в большом волнении.
– Что тут случилось? – спросил сэр Ланселот. И тогда сэр Мелегант поведал ему о том, что он обнаружил, и показал на ложе королевы.
– Воистину, – сказал сэр Ланселот, – вы поступили не по правилу и не по-рыцарски, что коснулись королевина ложа в то время, как полог был задернут и она сама еще там лежала. Ручаюсь, – сказал сэр Ланселот, – что и сам господин мой король Артур не стал бы раскрывать королевина полога, пока она находится на ложе, если только он не пожелает возлечь с королевой. И потому, сэр Мелегант, вы поступили не по чести и на позор себе.
– Сэр, я не ведаю, о чем вы говорите, – сказал сэр Мелегант, – знаю только одно, что нынешней ночью с королевой спал один из раненых рыцарей. И я готов своими руками подтвердить, что она изменница господину моему королю Артуру.
– Остерегись говорить так, – сказал сэр Ланселот, – ибо твой вызов может быть принят.
– Господин мой сэр Ланселот, – отвечал сэр Мелегант, – это я вам советую быть осмотрительнее, ибо, хоть вы и лучший из рыцарей, кому, я знаю, нет равных, все же и вам не следует биться за неправое дело, ибо без вмешательства Бога не проходит ни одного поединка.
– Что до этого, – сказал сэр Ланселот, – то да будет над нами страх Божий! Но я открыто отвергаю ваше обвинение и утверждаю, что ни один из этих десятерых рыцарей не возлежал нынешней ночью с госпожой моей королевой Гвиневерой, и вашу неправду в этом я готов подтвердить моими руками. Что скажете вы на это? – спросил сэр Ланселот.
– Я скажу, – отвечал сэр Мелегант, – что вот моя перчатка тому, кто будет отрицать, что королева – изменница господину моему королю Артуру и что нынешней ночью один из этих рыцарей возлежал с нею!
– Что же, сэр, вашу перчатку я принимаю, – сказал сэр Ланселот.
И они скрепили договор свой малыми печатками и поручили их на хранение десяти рыцарям.
– На когда же назначим мы поединок? – спросил сэр Ланселот.
– Через неделю в этот же день, – отвечал сэр Мелегант, – на лугу близ Вестминстера.
– Я согласен, – сказал сэр Ланселот.
– Но теперь, – сказал сэр Мелегант, – раз нам с вами предстоит бой, я прошу вас, как есть вы благородный рыцарь, не замышляйте и вы все тоже против меня во весь этот срок ни хитрости, ни предательства.
– Да поможет мне Бог, – молвил сэр Ланселот, – вам бы надо знать, что хитрость вообще не в моем обычае. Ибо спросите рыцарей, которые со мной знакомы, и они вам подтвердят, что я и сам никогда не прибегал к хитростям, и не любил общество тех, кто к ним прибегает.
– В таком случае идемте обедать, – сказал сэр Мелегант, – а после обеда королева и все вы можете уехать в Вестминстер.
– С охотою, – отвечал сэр Ланселот.
