– Помедли, о гордый рыцарь сэр Кэй! Дальше ты не проедешь так спокойно.
Сэр Ланселот обернулся, они оба наставили копья и ринулись друг на друга со всею мощью. И копье сэра Гаутера сломалось, Ланселот же своим копьем поверг его наземь, и коня и всадника.
Увидели братья его поверженным и говорят:
– Этот рыцарь – не сэр Кэй, этот куда сильнее.
– Готов голову положить, – сказал сэр Гилмер, – этот рыцарь убил сэра Кэя и взял себе его коня и доспехи.
– Так это или нет, – сказал сэр Рейнольд, – поспешим и сядем на коней и выручим нашего брата сэра Гаутера. Жизнью клянусь, нелегко нам придется в бою с этим рыцарем, ибо сдается мне по его виду, что это сэр Ланселот, или сэр Тристрам, или же сэр Пелеас, славный рыцарь.
Вот сели они на коней и нагнали сэра Ланселота. Выставил сэр Гилмер свое копье и ринулся на сэра Ланселота, но сэр Ланселот сшиб его наземь, так что тот упал и лишился чувств.
– Сэр рыцарь, – говорит тогда сэр Рейнольд, – ты очень силен и, наверно, насмерть убил двух моих братьев, и за это сердце мое исполнено горечи против тебя. Если бы позволила мне честь моя, я бы не стал с тобой биться, но мне придется разделите с ними их участь. А потому, о рыцарь, защищайся!
И они сшиблись со всей своей мощью, и у обоих копья разлетелись в куски.
Тогда выхватили они мечи и стали яростно рубиться. А тем временем поднялся с земли сэр Гаутер, приблизился к брату своему сэру Гилмеру и так ему говорит:
– Вставай, и поспешим на помощь нашему брату, что вон там сражается с тем рыцарем, совершая чудеса доблести.
И с тем они оба напали на сэра Ланселота. Но когда он увидел, что они на него бросаются, нанес он сэру Рейнольду могучий удар и вышиб его наземь из седла. А потом ринулся на тех двух братьев и двумя ударами их обоих уложил.
Тут поднялся с земли сэр Рейнольд с залитым кровью лицом и идет прямо на сэра Ланселота.
– Ну, полно, – говорит сэр Ланселот, – ведь я присутствовал при том, как тебя, сэр Рейнольд, посвятили в рыцари, и знаю, что ты рыцарь добрый. Не хотелось бы мне тебя убивать.
– Грамерси, – отвечал сэр Рейнольд, – за вашу доброту. Я скажу за братьев своих и за себя, что мы готовы сложить оружие и стать вашими пленниками, как только узнаем ваше имя. Ибо мы понимаем, что вы – не сэр Кэй.
– Это уж как знаете. А должны вы явиться с поклоном к госпоже Гвиневере, да смотрите будьте там на Троицын день и поручите себя ее власти и скажите, что вас послал к ней пленниками сэр Кэй. Они поклялись, что все так будет сделано, и сэр Ланселот поехал дальше, а братья стали помогать друг другу как могли.
Едет сэр Ланселот по густому лесу и видит, на лужайке под дубом остановились четверо рыцарей, все четверо – от Артурова двора. Один был сэр Саграмур Желанный, и с ним сэр Эктор Окраинный, и сэр Гавейн, и сэр Ивейн. И с первого же взгляда на него эти рыцари подумали по его доспехам, что это – сэр Кэй.
– Вот что, – говорит сэр Саграмур, – клянусь, я поскачу за сэром Кэем и испытаю, каков он в бою. – И, взяв копье, пустился вслед за сэром Ланселотом. Заметил сэр Ланселот погоню и признал сразу же сэра Саграмура, он направил на него свое копье и ударил с такой силою, что и всадниками коня сшиб наземь. – Взгляните-ка, сэры, – сказал сэр Эктор, – видите, что за удар это был? Сдается мне, этот рыцарь куда посильнее, чем сэр Кэй. Сейчас посмотрите, как я с ним управлюсь. И вот подхватил сэр Эктор копье и помчался галопом на сэра Ланселота. Но сэр Ланселот пробил ему щит и в плечо его поразил, так
что рухнули наземь и конь и всадник. А у него даже копье осталось цело. – Клянусь Богом, – промолвил сэр Ивейн, – этот рыцарь силен и могуч. Уж конечно, он убил нашего сэра Кэя. И вижу я по великой его силе, что нелегко будет с ним сражаться.
С тем подхватил сэр Ивейн копье и поскакал на сэра Ланселота. А сэр Ланселот сразу его признал, пустил ему навстречу своего коня вскачь по равнине и нанес ему такой удар, что тот упал оглушенный и долго не мог понять, где он и что с ним.
– Ну что ж, вижу я, – говорит тогда сэр Гавейн, – что придется мне вступить в бой с этим рыцарем. И он навесил на себя щит, взял в руку доброе копье и пустил коня во весь опор прямо на сэра Ланселота. Сшиблись они и ударили один другого прямо в середину щита. Но копье сэра Гавейна при этом сломалось, а сэр Ланселот налетел на него с такой силой, что конь под тем перекувырнулся, и было сэру Гавейну заботы высвобождаться из седла. А сэр Ланселот отъехал на шаг, засмеялся и говорит: – Да пошлет Господь радостей тому, кто смастерил это копье, лучшего копья не держал я в руках. Четверо же рыцарей вместе сошлись, стали друг другу помогать и так между собой говорили:
– Что скажете вы на это? – спрашивает сэр Гавейн. – Ведь сейчас в бою он одним копьем нас четверых уложил.
– Предоставим его дьяволу, – отвечают остальные, – очень уж он крепок и могуч. – Это верно вы говорите, что он крепок и могуч, – сказал сэр Гавейн. – И готов я голову положить, что это сэр Ланселот.
Я узнаю его по посадке.
– Пусть едет своей дорогой, – сказал сэр Ивейн. – А когда мы встретимся при дворе, тогда и узнаем.
