– Добрая девица, – сказал тогда король, – здесь многие рыцари готовы сделать все, что в их силах, дабы помочь госпоже вашей сестре. Но раз вы отказываетесь открыть ее имя и где она живет, то ни один из моих рыцарей, здесь находящихся, не поедет с вами по моей воле.
– Что ж, придется мне, видно, искать в другом месте.
Но не успела еще девица уехать, как явился к королю Бомейн Прекрасные Руки и сказал так:
– О король, благодарю вас от души, я полных двенадцать месяцев состоял у вас на кухне и щедро там кормился. А теперь я испрошу у вас две другие милости, которые остались за вами.
– Спрашивайте не откладывая, клянусь душой!
– Сэр, первое мое желание таково: соизвольте поручить мне подвиг, о каком хлопочет эта девица, ибо у меня есть на него право.
– Даю тебе на то мое соизволение.
– А теперь, сэр, второе желание, что осталось за вами: пусть меня посвятит в рыцари сэр Ланселот Озерный, ибо если не от него, то более ни от кого не приму я посвящения. И когда я отъеду от вашего двора с этой девицей, прошу вас, пошлите его вслед за мной, и пусть он произведет меня в рыцари, когда я его о том попрошу.
– Будет исполнено и это, – отвечал король.
– Тьфу на тебя! – вскричала тут девица. – Неужели никого, кроме одного кухонного мужика, ты со мной не отправишь?
Она сильно рассердилась, села на лошадь и уехала. Но в это время подходит к Бомейну Прекрасные Руки человек и говорит, что конь его и доспехи прибыли и карлик привез ему все потребное снаряжение, богатое и роскошное. Весь двор дивился, откуда взялось такое. Когда же предстал он пред ними в полном облачении, то мало кто из мужей был столь блистателен и хорош собою.
А он прошел, не медля, в залу, простился с королем, сэром Гавейном и сэром Ланселотом и просил того, чтобы он вслед за ним поспешил. Сам же сел на коня и пустился вдогонку за девицей, и многие высыпали во двор смотреть, как он отъезжал: конь под ним добрый, на плечах – плащ из золотой парчи, но не копья, ни щита при нем не было.
И сказал громко сэр Кэй:
– Пожалуй, поеду я за моим кухонным мужиком, посмотрю, признает ли он меня, своего господина.
– Не надобно того, – говорят сэр Ланселот и сэр Гавейн, – оставайтесь лучше дома.
Но сэр Кэй снарядился в путь, сел на коня, взял копье и поскакал. И как раз, как нагнал Прекрасные Руки девицу, тут и сэр Кэй подъехал и кричит:
– Эй, Прекрасные Руки! Или ты, сэр, меня не признаешь?
Поворотил тот коня, признал сразу сэра Кэя, что чинил ему насмешки и обиды, как вы о том слыхали. И сказал он:
– Да нет, я вас отлично знаю: вы – низкий царедворец и недостойный рыцарь, а потому берегитесь!
Тут упер сэр Кэй свое копье в седельный упор и бросился прямо на него, а Прекрасные Руки против него с мечом, выбил у него мечом копье из рук, быстрым выпадом нанес ему рану в бок, так что повалился сэр Кэй наземь замертво. А Прекрасные Руки спешился, подобрал у сэра Кэя щит и копье, снова сел на коня и хочет ехать дальше своей дорогой.
Все это видел сэр Ланселот, и девица тоже. А он еще карлику велит сесть на Кэева коня, и карлик садится и вслед за ним скачет. Но тут нагнал его сэр Ланселот, и он предлагает Ланселоту с ним сразиться. Вот изготовились они и сшиблись друг с другом с такой силой, что оба рухнули наземь и жестоко разбились. Потом поднялся сэр Ланселот и помог ему выпростать ноги из стремени, и тогда Бомейн Прекрасные Руки отбросил свой щит и предлагает сэру Ланселоту пеший бой.
Ринулись они один на другого, словно два диких вепря, рубили, разили, отступали, наступали, изворачивались, наседали в продолжение целого часа. Видит сэр Ланселот, какая в том сила, и только диву дается, ибо тот сражался, как великан, а не простой рыцарь, так стоек он был в бою и так грозен. Нелегко приходилось сэру Ланселоту с ним в поединке, и, боясь позора, заговорил он так:
– Прекрасные Руки, не дерись так яростно! У нас с тобой нет причины ссориться, на том можно и кончить наш бой.
– Воистину это правда, – отвечал тот, – мне просто приятно ощутить вашу мощь. Но ведь и я, господин мой, бился еще не изо всех сил.
– Во имя Господа, – сказал сэр Ланселот, – я клянусь тебе телом и душой: мне пришлось немало постараться, чтобы не потерпеть от тебя позора. А потому знай, что ни один рыцарь на земле тебе не страшен.
– Значит, вы думаете, я могу надеяться, что стану когда-нибудь настоящим рыцарем?
– Всегда дерись так, как сейчас со мной, – сказал сэр Ланселот, – и я буду твоим поручителем.
– Тогда заклинаю вас, сэр, посвятите меня в Рыцарский Орден.
– Сэр, в этом случае вы должны назвать мне свое истинное имя и открыть, какого вы роду.
– Сэр, если только вы не выдадите мою тайну, я скажу вам мое имя.
– Клянусь, сэр, – сказал сэр Ланселот, – своей жизнью, что сохраню тайну, покуда вы сами ее всем не откроете.
И тогда он сказал:
– Мое имя – Гарет, я брат сэру Гавейну с отцовской стороны и с материнской стороны.
– А, сэр, вы мне теперь еще больше по душе, чем прежде, мне ведь все время казалось, что, наверно, вы благородной крови и что не за пищей и питьем явились вы во дворец.
