— Я знаю, что вы хотите сказать. Но я имею твердое намерение умереть. Все мое счастье, вся жизнь моя заключались в ней, ее одну любил я, и в моем сердце нет больше места для другой привязанности.
— Конечно, теперь не время напоминать вам о других чувствах иначе, как только сказать: есть мужество и в решимости жить, когда жизнь тягостна…
— Вот этого-то мужества у меня и нет. Мне не нужно убивать себя: я уже умер.
Фабьен вздрогнул и понял, что всякое утешение будет бесполезно.
— Извольте, — сказал он, — я исполню ваше желание.
— Вы согласны сделаться моим душеприказчиком?
— Да.
— Я оставляю здесь бумаги и завещание… Если завтра…
В это время вошел Рокамболь.
Появление его помешало разыграться чувствительной и раздирающей сердце сцене между графом и Фабьеном.
Граф Артов почувствовал, наконец, что силы изменяют ему… В минуту появления Рокамболя у него готовы уже были брызнуть слезы.
— Граф, — сказал мнимый маркиз, — я приготовил вам комнату рядом с моей спальней.
— Благодарю вас, маркиз.
— А так как моя сестра не знает еще о вашем присутствии, то вы потрудитесь пройти прямо на мою половину, во второй этаж.
— С удовольствием.
— Теперь шесть часов; Фабьен отправится к своей жене обедать.
И Рокамболь встал и провел графа по черной лестнице во второй этаж, который он занимал весь.
Граф вошел за ним в маленькую гостиную, где стоял накрытый стол.
— Вы будете обедать? — спросил Рокамболь.
— О, нет, — отвечал граф с грустною улыбкою, — мне не хочется ни есть, ни пить.
— Верю, но вам завтра предстоит дуэль, и я не советовал бы вам драться с пустым желудком.
— Правда, — прошептал граф и принужденно сел к столу.
Он пил довольно много, так что после обеда даже несколько забылся.
— Позвольте мне дать вам совет, — сказал Рокамболь. — Какой?
— Не пейте кофе, а выпейте лучше стакан старой настойки.
— Зачем?
— Она придает сон, а вам он необходим.
— Может быть, — сказал граф рассеянно.
— Когда я служил в Индийской компании, — продолжал Рокамболь, — я часто дрался на дуэли и всегда имел скверную привычку просиживать целую ночь накануне дуэли за картами.
— А!
— Всегда являлся на бой изнуренным, и, благодаря этому, два раза меня чуть не убили.
— Какая неосторожность.
— Вы, конечно, не проведете ночь за картами, но при вашем душевном состоянии вы, очевидно, не сможете уснуть, а поэтому вам должно прибегнуть к наркотическим средствам… Потому что вы, наверное, не желаете, чтобы Роллан убил вас.
— Вы правы, — сказал граф, — дайте мне усыпительного.
— Вот, — сказал Рокамболь, взяв бутылку с прозрачною жидкостью, — хотите, я приготовлю вам усыпительное собственного изобретения?
— Вашего собственного?
— Да, смесь вишневки со старым голландским кюрасо.
— И я усну от этого? — спросил граф.
— Как нельзя лучше.
Говоря это, Рокамболь налил вишневки в рюмку и дополнил ее жидкостью из другой бутылки. Он взглянул на часы и подумал:
— Двадцать четыре часа… да… теперь семь часов вечера, а граф дерется с Ролланом в семь часов утра.
Граф выпил рюмку одним залпом.
— Бррр… как горько! — сказал он.
— Неужели?
— Попробуйте.
— О! — сказал Рокамболь, смеясь. — Я не хочу спать, мне нужно многое сегодня сделать.
В восемь часов граф Артов вышел из-за стола, спотыкаясь.
Рокамболь позвонил.
— Проводите графа в его комнату! — сказал он вошедшему слуге.
— Как у меня тяжела голова, — сказал граф, проведя рукой по лбу, — прощайте, маркиз, доброго вечера!
— Доброго вечера, граф.
Рокамболь, проводив его до дверей, отправился к сэру Вильямсу.
Он подробно рассказал ему обо всем случившемся.
— Уверен ли ты, дядюшка, — спросил он, — что довольно двадцати четырех часов?
— Да, — кивнул сэр Вильямс.
— Граф, наверное, убьет Роллана.
— Я в этом почти уверен и вполне убежден, что все случится, как я и сказал, — написал сэр Вильямс.
Сериза привезла к себе сестру, чуть живую и обезумевшую от горя.
Леона Роллана не было дома. Воротясь домой в десять часов, он нашел Баккара лежащей в постели его жены, в сильной горячке, так что она не узнала его.
Сериза со слезами на глазах рассказала мужу обо всем случившемся и показала ему письмо графа Артова к жене.
— О, я найду его, — сказал Леон, — и постараюсь его вразумить. Надо непременно отыскать ту женщину, которая так похожа на нее.
В это время принесли письмо Роллана де Клэ. Прочитав письмо, Сериза вскрикнула.
— Негодяй! — прошептала она.
Она ждала Роллана, она надеялась, что теперь окончательно его убедит в существовании двойника Баккара.
— Все потеряно! — проговорила она. — Граф выйдет на дуэль.
— Нет, — вскричал Леон, — я сейчас пойду к Роллану де Клэ и привезу его насильно!
Он тотчас же отправился в Прованскую улицу.
— Барина нет дома, — сказал лакей, отворивший Леону дверь.
— Куда он ушел?
— Не знаю.
— Когда придет?
— Тоже не знаю.
— Так я его подожду.
Лакей провел Леона в гостиную, зажег свечи и удалился.
В томительном ожидании он просидел всю ночь: стало уже светать; Роллан все не возвращался.
Тогда Леону пришло в голову, что если Роллан не идет, то, по всей вероятности, дуэль расстроилась; и он побежал в отель графа Артова.
Но и графа не было дома.
