«Любезный герцог!
Не знаю, считаете ли вы меня виновной или нет, но во всяком случае — вы добрый, честный, благородный человек. Мое земное счастье погибло, но я хочу, чтобы вы были счастливы — чтобы вы женились на Концепчьоне.
Мы завтра уезжаем. Доктор 3. полагает, что сумасшествие моего бедного Станислава может излечить горный, швейцарский климат. О, если б это сбылось!.. Во всяком случае любовь моего Станислава для меня потеряна навсегда.
Перед отъездом я должна рассказать вам, что я сделала и на что надеюсь.
Сегодня я получила письмо от вашего родственника, уланского полковника.
Итак, любезный герцог, через несколько дней вы получите бумаги, которые сделают вас мужем Концепчьоны. Герцог в Испании; он не знает еще о постигшем меня несчастии; я написала ему, возобновив за вас предложение его дочери.
Теперь все зависит от вас.
Прощайте, мой друг, и не отталкивайте моего искреннего к вам расположения.
— Бедняжка! — пробормотал герцог по прочтении письма. — Не знаю почему, но я почти уверен, что она невиновна.
Герцог положил письмо на камин за часы.
Цампа заметил это, и как только барин его ушел, он не замедлил прочесть письмо графини Артовой, списать его и копию положить в карман.
Спустя час эта копия находилась уже в руках Рокамболя.
Одновременно с ним он получил письмо из Испании от Концепчьоны, в котором она его извещала, что через четыре дня они приедут в Париж и что после смерти дона Педро и дона Хозе герцог предоставил ей полную свободу в выборе мужа, хотя отчасти жалеет, что отказал герцогу де Шато-Мальи. Она в самых нежных выражениях открылась ему в нетерпении скорей увидеть его.
«Верьте мне так же, как я верю вам. Ваша Концепчьона.
P. S. Восемнадцатого числа, в одиннадцать часов вечера, на бульваре Инвалидов… знаете?»
Так кончила она свое письмо.
Прочитав копию письма графини Артовой, Рокамболь сильно задумался.
— Черт возьми! — пробормотал он. — Баккара известила герцога де Салландрера, что де Шато-Мальи из его рода, что он ждет бумаг и проч. Одним словом, если герцог получит это письмо, — я погиб.
Приказав Цампе прийти в восемь вечера, Рокамболь переоделся и отправился к своему наставнику.
На дороге он встретил толстяка с седыми волосами, в изношенном платье. Рокамболь взглянул на него и невольно вздрогнул: это был Вантюр.
— А не худо бы возобновить знакомство с старинным приятелем, — подумал Рокамболь.
Спустя минуту он вышел из купе, приказал кучеру ехать домой, а сам пошел пешком — чтобы не потерять из виду Вантюра и узнать, где он живет.
Рокамболь издали следил за своим старинным и, как видно, прогоревшим приятелем, который, пройдя бульвары, Монмартрское предместье, поворотил направо, в улицу Рош-Шуар, вышел за заставу и на площади Бэлом скрылся в сыром и грязном коридоре двухэтажного дома.
Рокамболь слышал, как привратница назвала его господином Ионатасом.
Он тотчас же сел в фиакр и поехал посоветоваться с Вильямсом.
Он прочел ему оба только что полученных письма и рассказал о встрече с Вантюром и о его нищенском положении.
Сэр Вильямс, немного подумав, взял доску и написал:
— Вантюр нам необходим. Он поедет в Испанию за письмом Баккара к герцогу де Салландрера.
— Герцог ведь уже получил его.
— Нет. Оно пошло вчера; герцог уедет оттуда сегодня утром, следовательно, письмо встретится Вантюру на дороге.
— Теперь начинаю понимать, — проговорил Рокамболь.
