Смерть для бессмертных полностью

— Кто вы и зачем идете в Айронхолл? — громко спрашивает часовой, и Карлейн подходит к нему, чтобы поглядеть на ночных гостей. В дневное время суток людей в город приходит довольно много, но ночью… ночью врата города практически все время остаются закрыты.

Подойдя к типичному для любой стены замка вырезу, младший сержант уставился на двоих спутников. Высокого человека и… ребенка? Они вдвоем блуждали по ночному лесу и добрались до города?

Карлейн хмурится, чувствуя что-то неладное. Тем временем незваный гость опускает капюшон, скрывающий его голову, и то, что видит новоиспеченный начальник караула удивляет его еще больше — это женщина! Чертовски красивая, нужно сказать, женщина. Черноволосая и статная. Теперь Карлейн даже мог разглядеть ее фигуру. Отнюдь не воин и не убийца. Колдунья? Но все равно… одна?!

— Мы с моим сыном много слышали об этом городе и его лорде! — кричит женщина, подняв к Карлейну и спрашивающему ее часовому голову. — И хотели бы просить аудиенции у графа!

— С каким Вы к нему вопросом? — тут же вмешивается Карлейн, и они встречаются со спутницей глазами.

— Личным! — коротко отвечает она, после чего опускает голову.

Карлейн долго думает, как поступить, а затем кивает солдату у деревянного колеса, приводящего в движение механизм, опускающий ворота.

Когда младший сержант спускается со стены вниз вместе с тремя крепкими ребятами (так, на всякий случай), чтобы встретить гостью, он, наконец, видит, что облачена она не в мантию и не в плащ, как ему показалось. А на голове — вовсе не капюшон. На спинах обоих спутников черные, как уголь, волчьи шкуры. Видимо, они используют их и как одеяла по ночам, чтобы не замерзнуть. Но больше всего Карлейна поражает шкура на плечах сына этой незнакомки — они убили волчонка, чтобы получить ее.

— Вы одни? — спрашивает Карлейн.

Вблизи женщина оказалась еще более красивой. Даже Мадам уступала ей чертами лица и грацией.

— Видите кого-то еще? — отвечает гостья вопросом на вопрос и улыбается. Строгой улыбкой. Улыбкой, принадлежащей сильной женщине.

— Ваш муж, например, — сухо говорит Карлейн, крепче сжимая рукоять клинка. Он опасался, что женщина все же может оказаться колдуньей. — Где отец мальчика?

Впервые за все время малец поднимает голову, чтобы посмотреть на мать.

Положив свою изящную кисть ему на голову, женщина отвечает:

— Уже здесь.

***

Она сидела в углу, пытаясь не шевелиться и дышать как можно тише — переломанные ребра доставляли ужасную боль при каждом вдохе. Она молча наблюдала, как мужчина, что умудрился ее обнаружить, а после и одолеть, перекладывал на столе свои карты.

Играет сам с собой, — думала эльфийка, — точно сумасшедший.

Он делал так до тех пор, пока не раздался стук в дверь. Как только по комнате пронеслись первые три удара, человек в длиннополой шляпе смочил два пальца правой руки слюной и потушил ими фитиль свечи. Комната тут же погрузилась во мрак.

Эльзу она узнала сразу же, стоило той сесть на стул, выхваченный из темноты лунным сиянием. А потом была острая дикая боль, когда этот ублюдок дернул за цепь.

Она упала на пол и чуть было не задохнулась. Ей было настолько больно, что она даже словила себя на мысли, что хочет уже умереть. Скорее бы. Иначе велика вероятность… что она заплачет.

Но мысль о смерти исчезла в то самое мгновение, когда она увидела охваченное паникой лицо маленькой шлюхи. Гримаса ужаса настолько исказила ее физиономию, что эльфийка чуть было не опорожнила мочевой пузырь от восторга — настолько ей было радостно это видеть! Жаль, что грудь болит, и не особо посмеешься…

— Я не хотела видеть твое лицо! — соскакивает Эльза со стула и отпрыгивает назад. Ее карта, рисуя в воздухе при падении круги, падает прямо перед лицом ассасинки, и она вожделенно лицезреет десять маленьких черепков, пробитых стрелами. Карту видит и наемник. — Перегил меня заставил! Я никому не расскажу, как ты выглядишь! Я… я богата!!! Я сделаю тебя тем, кем пожелаешь!!! Я выйду за тебя! После смерти Императора я выйду за тебя! Ты!!! Ты будешь новым Императором! Императором всех Тринадцати Королевств!

— Ты кое-что забыла, — очень тихо говорит наемник. Его глаза не излучают ничего — лишь пустоту. Бездонные, холодные глаза самой Смерти. — Я лишен всех человеческих пороков. Тщеславие — один из них.

Эльфийка заметила, как из рукава наемника в руку плавно спускается изогнутый клинок, дугообразный, словно лунный диск.

— Могу я… хотя бы выбрать способ, которым ты меня убьешь? — шепчет девочка, и ассасинка замечает, как в ее руке начинает мягко зарождаться огонь.

— Чтобы ты выбрала сожжение? — сухо говорит убийца. — А потом восстала из пепла?

Уголок его губ едва заметно дергается.

— Я еще никогда не убивал маленьких девочек…