Я обошел кровать и встал перед ней, но она не повернулась ко мне. Взгляд у нее был абсолютно остекленевший. Я понял, что ее хорошо накачали лекарствами. Еще недавно это была красивая девушка-француженка, которая снималась в кино и жила в мечтах каждого из нас. Теперь же она была оторвана от мира и жила в своих собственных мечтах. А в промежутке между этими мечтами были измены, ложь, душевная боль и смерть. И выход был для жертвы тот же, что и для преступника, только установка обратная – сначала порежь себе вены, а потом унесешься в мир иллюзий.
Не произнеся ни слова, я вышел из палаты. Розенкранц плакал в коридоре, присосавшись к своей фляге. У стола дежурной сестры в вестибюле я попросил ручку, потом достал чек, выданный мне Мертоном, и переписал его на Хлою Роуз. Конечно, у нее наверняка были деньги в банке, но деньги имеют обыкновение заканчиваться. Я вручил чек сестре и попросил ее перевести эти деньги на счет Хлои Роуз и проследить за тем, чтобы ее не выписали из клиники, прежде чем деньги кончатся.
На улице, на ярком солнышке садовник возился с клумбами, срезая засохшие стебли и сорняки. Я немного понаблюдал за его работой, потом пошел к своей потрепанной машине и, сев в нее, все думал о том, что мы, неся в жизни потери, зачастую не можем ощутить всей их полноты. Вот поэтому в таком явлении, как кино, и нет никакого смысла. Просто экран не настолько велик, чтобы вместить в себя нас всех.
Я сидел на кровати в номере отеля и упорно пытался внушить себе, что мне не хочется выпить. Последний раз я выпивал целых три месяца назад (да и то позволил себе всего одну порцию «Джин Рики»), и почти семь месяцев прошло с тех пор, как я последний раз капитально нарезался, но этот аргумент почему-то не имел для меня сейчас убедительной силы. Я пробовал ухватиться и за другой аргумент – что увижу Джо впервые за четыре года. И не только Джо, а еще и адвоката Фрэнка Палмера-старшего, а возможно, еще и тетю Элис, и что на этой встрече я должен быть трезвым. Но выпить-то мне хотелось как раз по этой причине.
Предвкушая свою встречу с сыном, я разглядывал себя в зеркале на двери ванной комнаты и ужасался своему потрепанному виду. Жалкие седоватые волосенки, жеваное помятое лицо, морщинки вокруг глаз, обвисшие щеки и синюшные сосуды по краям носа. Я выглядел сейчас хуже, чем мой отец перед смертью, а ведь он был тогда на десять лет старше меня сегодняшнего.
– Мне не хочется выпить! – объявил я своему отражению в зеркале, потом увидел, как оно тяжко вздохнуло, шумно выпустив воздух через нос, и все мое тело как-то устало обмякло.
Ну вот какого черта я приперся обратно в Мэриленд, обратно в этот Калверт-Сити? – спросил я себя.
Спросить-то спросил, но ответ знал и так. Просто пора было опять платить за частную клинику Клотильды. А я задолжал Хэнку Огеру. И Максу Пирсону. И Хьюбу Гилплэйну. Причем задолжал не какую-то ерунду, а большие суммы, тысячи долларов. И помимо них у меня имелась еще целая компания кредиторов, которые не обрадовались бы, узнав, что я теперь нахожусь за три тысячи миль от Сан-Анжело. А в завещании Куинн я, видимо, был как-то упомянут, иначе Палмер не вызвал бы меня.
В прихожей вдруг хлопнула входная дверь, и в зеркале появилось отражение Ви, окаймленное арочным проемом, разделявшим прихожую и комнату.
– Смотри, нравится? – спросила она.
На ней была соболья шубка длиною до колен с огромным воротником, скрывавшим шею. Все остальное, помимо шубки, тоже выглядело вполне впечатляюще – ярко-рыжие волосы, гладкая белая кожа и ножки. В шубке и на высоченных каблуках она выглядела роскошно.
– Что-то не по погоде одежка, – сказал я.
Она выступила вперед, красуясь.
– Да он давно купил, а подарил только сейчас.
– Надеюсь, одной только шубкой не ограничится?
– Он платит за номер.
Она игриво распахнула шубку, и я заметил, что под ней больше ничего не было надето. Она скользнула на постель позади меня и обняла за плечи. В зеркале я видел ее нежное тело, прятавшееся под мехом шубки.
– А он не поинтересовался, почему ты не осталась с ним?
Она в притворном смущении прикрыла рот рукой.
– Ты что, я же не из таких! – Она похабно расхохоталась и откинулась спиной на постель, протягивая ко мне руки и приглашая меня накрыть собой ее теперь полностью обнажившееся из-под шубки тело.
– Ну, ты же была с ним…
– Да. Но это было нужно для дела. А теперь я хочу тебя.
Так и не повернувшись к ней, но видя ее в зеркале, я покачал головой.
Она уронила руки на постель.
– Что с тобой?
– Выпить хочется, – сказал я.
– Ну так выпей.
– Не могу.
– Да забудь ты, что тебе сказали доктора. – Она начала терять терпение. – Давно бы уж взял и выпил, вместо того чтобы ныть. Давай-ка лучше иди сюда! Я требую ласки!
Я повернулся к ней. Она могла бы быть соблазнительной, если бы не была так вульгарна.
– Мне надо идти, – сказал я и поднялся.
– Черта с два тебе надо идти! – сказала она, садясь на постели. – Неужели ты вот так бросишь меня, скотина?!
