– Все-таки вы мерзавец, – высоким, но твердым тоном заключила женщина. – Вы готовы погубить меня. Я произвела вас на свет, и теперь вы намерены меня уничтожить. В таком случае вот что я скажу. Вы считаете, мой брат заплатит столько, сколько вы попросите. Может, вы и правы. Этого я не знаю. Но я знаю, что брат не сделает этого на ваших условиях. Он уже дал вам десять тысяч долларов. Вы не получите от брата ни цента больше, это я знаю точно, пока не передадите ему все бумаги… о вашем рождении… и пока не подпишете то, что он хочет, насчет них и насчет вашей встречи, назначенной на тот вечер. И если завтра вы исполните свои угрозы, денег вам не видать. Вы потеряете все, и я – вместе с вами. Это я и пришла вам сказать, вот почему я была готова стерпеть это невыносимое унижение. Вам, видимо, представляется, будто мой брат блефует, но это не так. Поверьте, я хорошо его знаю.
– Но я тоже не блефую… э-э-э… мадам.
– Пожалуй, в этом я вам верю. – В ее глазах и голосе поселилась глубокая, горькая обида. – Вы мужчина… подумать только! Мне на роду было написано быть уничтоженной мужчинами. Когда я была бедной хорошенькой девушкой на той фабрике… тогда мне казалось, с мужчинами покончено… но погубить кого-то можно множеством способов. В вас есть что-то и от меня, а в моих жилах – та же кровь, что и у брата. Ваш отец… Вы еще не догадались из тех газет, кем был ваш отец?
– Не догадался.
– Подобно нам, он тоже был жестким человеком, хотя и в другом смысле. Но в вас есть и мои черты, и его тоже… – Она рассмеялась: ее негромкий, но жуткий смех выдавал затаенную обиду. – Так что я вам верю. Конечно, вы не блефуете. Но я уже предупредила брата и пришла, чтобы предупредить и вас: если не попытаться все уладить, если вы двое не сможете договориться, пострадаем мы все. Я буду раздавлена, стерта в порошок. Гордость брата примет на себя удар, от которого он никогда не сможет оправиться, как бы силен и стоек ни был. А вы не получите даже доллара, не говоря о миллионе. И потом, есть еще одно…
– Еще что-то?
– Да. – Жесткий взгляд дамы впился в глаза Фокса. – Вечер вторника.
– О чем вы?
– Не изображайте идиота! – презрительно фыркнула она. – Я так и не знаю, кто убил Артура Тингли. Может быть, вы? Или мой брат? Не знаю.
– То же могу сказать и о себе, – угрюмо кивнул Фокс. – Это не повод давить на меня, выпрашивая компромисс. Вам заранее было известно, что мы туда придем, и я все гадаю, не решили ли вы для полноты картины… – Презрение, блеснувшее в ее глазах, заставило Фокса оборвать фразу. – Хорошо, – пожал он плечами. – Тогда предоставьте нам ломать голову, кто мог убить Тингли, если вы ни при чем. Что до остального… сказать вам, что я на самом деле думаю?
– Я пришла сюда в надежде отыскать в вас хотя бы зачаток интеллекта.
– У меня он имеется. И надеюсь, у него тоже. Хорошенько все обдумав, я пришел к тому же выводу, что и вы. Если не остережемся, победы не одержит никто; все окажутся в проигрыше. Но иметь дело с вашим братом непросто, сами знаете. Думаю, если мы сядем за стол все вместе, включая и вас, возникнет какой-то шанс прийти к согласию. Думаю, лучше всего нам с вами сейчас же отправиться к нему и все уладить.
Дама поморщилась:
– Но ведь он же… – Она будто вся съежилась, сжалась. – Он станет…
– Вы его боитесь, – объявил Фокс уже на ногах. – Вас не в чем винить, но вы боитесь, а мне вот не страшно. Я прижал его к стене, как на то и рассчитывал, да и вас тоже. Поступайте как знаете, я пошел.
Дама содрогнулась всем телом.
– Где он сейчас, дома? – спросил Фокс.
– Да. Ждет, пока я не…
– Зависит от вас. Если хотите поставить точку… Даже не знаю, как буду смотреть на все это завтра…
– Подождите минутку. – Опустив голову, она еще немного посидела неподвижно, не показывая Фоксу своего лица, затем выпрямилась, встала и сдержанно произнесла: – Очень хорошо. Мы все уладим.
Не теряя времени, Фокс выпроводил ее из квартиры, но, едва оказавшись на лестничной площадке и еще не успев закрыть дверь, обернулся к ней, словно вдруг вспомнил о чем-то:
– Собака. Пожалуй, оставлю псу косточку, чтобы не скулил. Сейчас выйду.
Фокс скользнул обратно в квартиру, а там – на кухню. Быстрый осмотр пут на пленнике показал, что все узлы на своих местах, чего и следовало ожидать, ведь он затягивал их с умом. Не замечая ярости в пылающих глазах, Фокс добавил еще пару кусков липкой ленты на рот, после чего приступил к исследованию карманов. Связка ключей наконец отыскалась в правом кармане брюк, добраться до которого было сложнее всего. Вернувшись на лестничную площадку, Фокс пожалел, что не может проверить, какой ключ подходит к входной двери. Однако дама в норке стояла в ожидании лицом к нему, а потому Фокс просто хлопнул дверью, и замок защелкнулся.
