Фокс пожал руку адвокату, чью внешность стоило бы назвать неприметной, если бы не поджатые чувственные губы и жесткий, ничего не выражающий взгляд. Затем Фокс повернулся к Нэнси Грант и Джеффри Торпу и небрежно спросил:
– У вас тут совещание?
– О, ничего подобного, – ответил Фуллер. – Я просто пытаюсь разобраться в случившемся, прежде чем увижусь с окружным прокурором. Страшное дело. Ужасающее. Мисс Грант как раз объяснила, что вы действуете в ее интересах.
– Боюсь, сейчас мои действия в чьих бы то ни было интересах отчасти затруднены, – признался Фокс. – Мисс Грант наняла меня помочь ее дяде в деле об убийстве Арнольда вечером в воскресенье… – Фокс покосился на Джеффри. – Как прошли посиделки с полковником? Без рукоприкладства?
Джеффри фыркнул:
– Я вел себя довольно хорошо. А он с самого начала на меня злился, потому что совсем недавно я посылал его к черту. Снова и снова он задавал вопросы: где я был, и почему, и почему не… когда услышал выстрел, убивший моего отца.
– Кстати говоря, где вы были?
– Стоял за шпалерой с розами и размышлял о своей жизни. Оттуда мне было видно сидевшую на террасе мисс Грант, а она меня не видела. Когда она сорвалась с места и побежала к бассейну, я поначалу рванул за ней, но потом кто-то в доме испустил душераздирающий вопль. Я развернулся и помчался туда.
– Я довольно часто слышу про этот крик, – кивнул Фокс, – но до сих пор не понял, кто мог так завопить.
– Это Вон вопил. Кестер. Он первым туда прибежал. Еще одна вещь, про которую талдычил полковник: какая-то добрая душа рассказала им, что я пытался выбить у отца долю капитала, да так и не сумел…
– Джеффри, не думаю, что об этом стоит сейчас упоминать… – вмешался Фуллер.
– Плевать! Хотите сказать, перед Фоксом? Да они все уже внесли в протокол, каждое словечко, верно? – Качая головой, он повернулся к Фоксу. – Мистер Фуллер – адвокат по профессии. Он позвал сюда мисс Грант для конфиденциальной беседы… А на самом деле хочет попросить ее соврать, будто в момент выстрела она видела меня стоящим за розами, чтобы меня не смогли обвинить в убийстве собственного отца! Такими вот делишками они…
Вскипев, Фуллер было задергался, но Макэлрой схватил его за лацкан пиджака:
– Спокойно, Клинт. Мальчик немного расстроен, и…
– О да! – с жаром подтвердил Джеффри. – Расстроен – это еще слабо сказано!
Нэнси тихо возразила:
– Но ведь он не просил меня солгать, мистер Торп.
– Конечно не просил! – заявил Фуллер. – Я всего лишь хотел точно установить, видели вы его или нет.
– Короче, не видела! – отрезал Джеффри. – Вы же мой адвокат? Отлично! Алиби у меня отсутствует, а копам известно, что я не любил своего отца, что на меня вот-вот свалится огромное наследство, что я хотел денег, а он их мне не давал. Вот и займитесь своим делом.
С этими словами он стремительно развернулся и широким шагом направился к дальнему краю террасы, пропустив мимо ушей оклик Фуллера:
– Джеффри! Я еще хотел спросить…
– Оставь его в покое, – посоветовал Макэлрой. – Мальчик расстроен. Мы поговорим с ним, когда закончим с мисс Грант и Фоксом.
– Боюсь, меня вам тоже придется отложить на потом, – заметил Фокс. – Мне нужно как можно быстрее разыскать миссис Пембертон и договориться, чтобы меня не вышвырнули отсюда. Вы, случайно, не знаете, где она сейчас?
– Вон там, на лужайке, – сказала Нэнси. – Я видела ее, когда проходила мимо минут десять назад.
– Огромное вам спасибо. Еще увидимся, – пообещал Фокс и оставил их.
Миссис Пембертон он нашел сидящей на траве в тени деревьев, которые не позволили ему увидеть ее, когда он выглянул из бокового входа. Заметив рядом с ней Вона Кестера, Фокс нахмурился, но успел разгладить лоб к тому времени, как добрался до них. При его приближении Кестер поднялся, но Миранда остановила его:
– Забудьте про этикет, Кестер. Только англичане переодеваются к обеду, когда корабль уже идет на дно.
– Тогда и я не стану извиняться, что прервал вашу беседу, – сказал Фокс. – Вы англичанин, Кестер?
– Нет, – коротко ответил он, не посчитав нужным сообщить более подробные сведения о себе. – Вы хотели что-то у меня спросить?
– Ничего конкретного. Я забрел сюда сказать миссис Пембертон, что хотел бы немного с ней посекретничать. Конечно, когда она освободится.
– Если разговор срочный, – сказала Миранда, – не сомневаюсь, Вон немедленно отпустит меня.
– Разумеется, – натянуто произнес Кестер.
– Что ж, – начал Фокс, – боюсь, дело неотложное. Если мы не поговорим сейчас, может статься, что не поговорим вовсе. Дервин заявил, что я слишком много болтаю, и велел мне убраться отсюда.
– Миранда, я присмотрю за тем, чтобы все было сделано именно так, как вы хотите. – Кестер поклонился и решительно зашагал прочь.
Фокс сел, скрестив ноги, в трех футах от Миранды, лицом к ней. Ее приятные черты уже не были столь безупречными: уголки губ опущены, сонные веки припухли, а кожа приобрела сероватый оттенок.
– Итак? – произнесла она.
